Рок: хроники моей шизофрении.

Глава 15. Возможно все. Продолжение.

При свете дня ночной визит кажется мне просто сном: ведь не может же в самом деле сложиться так, что я поеду в Санкт-Петербург бесплатно, и единственной моей проблемой в городе будет нехватка фотокамеры!

А на большой перемене, когда я в очередной раз с удовольствием уплетаю за обе щеки свою любимую курочку, ко мне за стол садится Маргарита Вадимовна. И при одном взгляде на нее, у меня пропадает весь аппетит:

- Марго, что за беда у нас на этот раз? На тебе лица нет!

Маргарита мрачно вздыхает, утаскивает у меня из-под носа шоколадную дольку и отзывается, чуть не плача :

- Не знаю, что и делать. Мне срочно, вот прямо сейчас, нужен кто-то, кто будет в эти выходные абсолютно свободен!

Я щедро подвигаю ей остатки шоколада и признаюсь:

- Ну, я, к примеру, в эти выходные ничем не занята. А что стряслось-то?

Поднятый на меня при этих словах взгляд становится напряженным, и даже жадным:

- А паспорт у тебя с собой? Мне паспорт нужен!

Я недоуменно пожимаю плечами на этот, кажущийся мне нелепым, вопрос:

- А разве можно из дома без паспорта выходить? Ведь за день с тобой может случиться все, что угодно!

Судя по всему, моя жизненная философия заинтересовывает Маргариту гораздо больше собственных проблем, потому что она переспрашивает:

- Ты что, носишь с собой паспорт на случай непредвиденной беды?

Теперь настает моя очередь изумляться:

- А ты что, без документов ходишь? А если катастрофа, не дай Бог, или плохо станет? Близким же тогда придется на каждый неопознанный труп выезжать. Проще паспорт с собой носить. - О том, что кроме паспорта я ношу с собой еще и полис ОМС, я все же решаю умолчать. Как и о мелочах, вроде дорожного швейного набора, обезболивающего и запасной пары колготок. Сумка у меня вместительная, а мне так спокойнее.

Маргарита несколько секунд рассматривает меня так, словно впервые видит, и сообщает:

- Впервые встречаю человека, который вообще задумывается о таких вещах! И беспокоится о том, чтобы его проще было опознать. Впрочем, мне же лучше. - Встряхивает она короткими темными волосами, на которых вспыхивают красивые вишневые блики. - У меня мой одиннадцатый класс в Питер на экскурсию собрался. Все уже оплачено, только билеты на поезд заказать осталось, а тут Кристина Макаровна в больницу попала, и мне теперь позарез второй сопровождающий взрослый нужен. Короче, выручи, а?

И пульс мгновенно сходит с ума, а в голове стучит рефреном: «только камеру не забыть бы!»

Одиннадцатый класс младше меня всего лет на шесть, некоторые даже на пять, и разница в возрасте при общении практически стирается. Нет, они четко соблюдают субординацию, но при этом не стесняются рассказать, куда пропали двое моих предшественников. Оказывается, хамство Васи Рафина вовсе не было причиной увольнения учительницы истории. Она просто устроилась на более высокооплачиваемую работу поближе к дому и даже неоднократно заглядывала в гости к бывшим коллегам и ученикам. А вот Алексей, которого мальчишки из девятого класса вспоминали с такой ностальгией, позволял себе отпускать двусмысленные комплименты своим ученицам, за что его и попросили покинуть рабочее место. Впрочем, когда мы видим красоты города Петра Первого, перипетии школьной жизни отступают на второй план, и из поездки мы возвращаемся счастливые, уставшие и переполненные впечатлениями по самые уши. И мне до слез, до крови в прикушенных губах, не хватает забытой дома фотокамеры, чтобы запечатлеть это великолепие.

Но выходные завершаются, вместе с ними завершается и поездка, и мы возвращаемся домой. Чтобы утром понедельника узнать шокирующие новости: в субботу вечером было совершено новое нападение. И снова на педагога нашей школы.

- Алена возвращалась домой из города, - едва не срываясь на плач, рассказывает нам с Марго Елена Борисовна, - вышла на остановке и пошла мимо пустыря, когда они ее…

Она срывается на плач, и мы с Марго в ужасе переглядываемся, решая, кто из нас будет спрашивать о дате прощания. Потому что, зная обычно невозмутимую Елену Борисовну, Алену мы уже хороним.

- Лена, прекрати! - подает голос неизвестно каким чудом заглянувшая в учительскую социальный педагог Алла Ильинична, - ты девчонок с ума сведешь! Алену вовремя мать одной из учениц заметила, она на том же автобусе ехала, и с криками о помощи к ней бросилась. Так что, девочки, через пару недель выпишут вашу подругу. У нее просто нервный срыв.

И почему-то солнце за окном вспыхивает по-летнему ярко, а все беды отступают на второй план. И звонок, возвещающий начало очередного урока, не кажется трубным гласом.

После уроков нас в своем кабинете собирает директор и озвучивает новые правила: теперь уроки будут начинаться и заканчиваться в строгом соответствии с расписанием движения того автобуса, который идет в центр мимо нас. Ходить мимо пустыря нам категорически запрещено, и нарушение будет караться штрафом. И даже до остановки ходить не менее, чем по два человека. Возмущения от нас она не дожидается: мы напуганы ничуть не меньше и послушно принимаем все нововведения.

- Это все хорошо, - внезапно соглашается Алла Ильинична, - но мне-то что прикажете делать? У меня половина работы — по асоциальным семьям ходить — встанет на неопределенный срок. Пока их поймают, год успеет закончиться!