Рок: хроники моей шизофрении.

Глава 18. Сплошные блокбастеры

Стоя в новом платье первого сентября на линейке, я вспоминаю свое лето, точнее, его отсутствие. В июне я разрывалась между участием в ЕГЭ, отчётами и занятиями с Кристиной Солиной. В июле в школе шёл ремонт, в котором принимал участие весь район: старшеклассницы под руководством Евгении Андреевны ремонтировали шторы, скатерти, полотенца, бывшие восьмиклассники меняли сломанные парты и стулья на отремонтированные силами будущих одиннадцатиклассников и Романа Валентиновича. Мы, под руководством Аллы Ильиничны, вскапывали клумбы, а ученики средней школы сажали цветы. В промежутках я с трудом успевала раздать трём мушкетёрам и одной Тасе тестовые задания, а, придя домой, ещё как-то их проверить и придумать новые. От запаха краски в моем кабинете голова кружилась и болела, я жила и работала почти на автопилоте, поэтому впоследствии так и не смогла вспомнить, каким образом так вышло, что на весь август я записалась в волонтеры в "Педагогический Десант". Наверное, от воспоминаний о непроходящей лени Кристины Солиной пыталась сбежать.
И, пожалуй, это был самый лучший способ провести отпуск.
Нашу группу увозили из города в шесть утра, а возвращали иногда в три часа ночи. Мы побывали почти в каждом районе области, и уж точно, во всех работающих загородных летних лагерях.
И такого количества умных, талантливых и активных ребят я не видела никогда. Даже не представляла, что их столько!
Одна смена запомнилась мне особенно хорошо.
Нас привезли практически утром, когда дети ещё завтракали, и сразу спрятали в корпусе вожатых, где уже была обустроена гримерка. Переодеваться пришлось быстро, зато на выходе из столовой детей встречали только вожатые и неизвестные в чёрных балахонах, которые сообщили ребятам, что лагерь захвачен инопланетянами, а педагоги взяты в плен. И детям нужно было показать все свои знания, чтобы доказать пришельцам, что человечество достойно существования. Но запомнились эти ребята мне отнюдь не своей эрудицией, ведь знаний им как раз и не хватило. Это была единственная за все лето смена, которая додумалась захватить стадион, где по легенде приземлился инпланетный космолет. И, как выяснилось, название "Лидер" они тоже носили неспроста, ведь подготовили и осуществили свою операцию они втайне не только от нас, захватчиков, но и от своих вожатых.
- Мы никого не пустим к кораблю, - заявили мне, отправленной к ним парламентером, ребята, - и вы не сможете тут ничего взорвать.
- И что вам это даст? - искренне изумилась я, даже белый флаг выронила от неожиданности, хорошо, кто-то из ребят его мне обратно всунул, а то совсем неловко было бы, - ведь у бомбы есть дистанционное управление!
- Без корабля вы никуда не улетите и погибнете с нами, - обрадовали меня школьники, пошептавшись, - и больше никого не убьете!
Пришлось добавлять им недостающие очки за единство и самоорганизацию. Тем более, что пока мы совещались, у нас выкрали заложников.
- Пойдёмте, объявим уже, что ребята справились, пока они до кучи ещё и наш автобус не угнали, - постановил руководитель "Десанта", которого звали Богдан, - а не то здесь и заночуем.
А во время традиционного фейерверка наш Десант слаженно отступил во тьму и быстро загрузился в автобус. Богдан потом смеялся, что в тот день были побиты все рекорды экстренной эвакуации.
Зато в другом, расположенном посреди леса, лагере прямо на территории росли волнушки, и из поездки я вернулась с добычей.

За все лето Рок приходил только один раз - в годовщину смерти Графа. Молча сидел рядом и скупыми, уверенными движениями угольного карандаша чертил на синем планшете какие-то схемы, пока я безуспешно боролась с слезами. Только, когда мама уже возилась на кухне, он вдруг повернулся ко мне и серьёзно спросил:

- По-прежнему не жалеешь? - в непроглядно-черной глубине его глаз сегодня отражалось только моё лицо, - если бы не наша сделка, вы бы сейчас уже встретились.

В ответ я только молча покачала головой. Рок кивнул, больше своим мыслям, чем мне, задержал взгляд на браслете, который я теперь не снимала даже на ночь, и растворился в пространстве.

Громкие аплодисменты возвращают меня в реальность, и я запоздало понимаю, что подхалимом мне не быть: второй год подряд пропускаю мимо ушей речь директора.

Впрочем, похоже, самое главное впереди, потому что неожиданно к микрофону подходит Кристина Макаровна. Если не знать, что ей довелось пережить, её нынешней внешности можно позавидовать: по-прежнему тонкая-звонкая, одетая со вкусом, женщина, благодаря вынужденной пластике лица, выглядит заметно помолодевшей.

- Дорогие ребята, родители и коллеги, - а вот голос её выдает, так и оставшись надтреснутым, - вчера в семье Аркаши Стрельникова, которого вы все знаете, произошла большая беда: их дом сгорел.

В толпе проносится слаженный вздох ужаса, в котором звучит и мой голос.

- Из семьи Аркаши никто не пострадал, - продолжает Кристина Макаровна, - но все их вещи и документы полностью сгорели. Поэтому, - тут она ненадолго замолкает: после операции, затронувшей и связки, говорить ей ещё больно, - мы обращаемся ко всем вам - в кабинете завучей мы принимаем материальную помощь для Аркаши и его семьи. Все, что не жалко: одежду, постельные принадлежности, канцтовары, посуду. Спасибо за внимание.

На этой, отнюдь не весёлой, ноте торжественная линейка завершается: в этом году в школе нет первоклассников, поэтому концерт решено было не проводить.

В учительской, куда я заглядываю за журналом одиннадцатого класса, сдержанный траур - Алёнка вообще заплаканная сидит.

- Что у нас ещё плохого? - тут же подсаживаюсь я к ней.

- Марго заявление написала, - Алёнка снова шмыгает носом и вытирает слезы, - сказала, что не передумает.