Рок судьбы

Рок судьбы

Инна Комарова
Рок судьбы

Человечность — это способность участвовать в судьбе других людей.

Иммануил Кант

Пролог

Недавно я совершенно случайно на трамвайной остановке познакомился с пожилым мужчиной. По складу характера мне не свойственно заговаривать с посторонними людьми. Но этот случай явился для меня открытием. Магнитом притягивал к себе одинокий человек, державший на поводке послушного, довольно крупного лабрадора. Их дуэт вызвал в моей писательской душе непомерный интерес, мне захотелось ближе познакомиться со случайным спутником. Тогда я не мог объяснить себе, в чём кроется загадка. Мы сошлись удивительно быстро на любви к нардам и уединению. Мне показалось, что он был не прочь скоротать в моём обществе вечерок-другой за партией в нарды. Нового знакомого звали Виктором Петровичем. Осенью ему исполнилось семьдесят семь лет. Жил он один и очень скромно. Нутром я чувствовал, что за спиной у этого хмурого и неразговорчивого человека осталось нечто, что и поныне не давало ему покоя, с чем его душа не соглашалась. Но, будучи человеком тактичным, я не осмелился расспрашивать. И только взгляд его преданного пса выражал ту самую нестерпимую душевную боль хозяина. Удивлённо приподнятая бровь указывала, что ответов на мучительные вопросы пожилой человек так и не нашёл. Полагаю, долгими зимними вечерами состарившийся одинокий человек делился с другом нестерпимой болью, желая выговориться. А пёс, устроившись у его ног, внимал речам хозяина, изредка издавая какие-то звуки. Я старался ни о чём не расспрашивать Виктора Петровича, чтобы не вызвать негативной реакции. Но не мог не заметить, что в процессе игры и обмена скудными короткими фразами мужчина старался не встречаться со мной взглядом. Не знаю, чего он опасался. Но этот факт навёл меня на мысль, что взглядом он мог выдать свою тайну и невыносимую тоску, точившую его долгие годы. Я догадался: Виктор Петрович намеренно избегал излишних вопросов, связанных с его личной жизнью. Мой новый знакомый не считал возможным поделиться тем, что осталось в далёком прошлом, всячески уклоняясь от прямых ответов. Вот так он и жил с раной в сердце. Тянулись дни за днями и ничего в его одинокой жизни не менялось.

Однажды вечером после лекций и совещания я заглянул к нему. Для него этот день оказался очень тяжёлым. Я же ничего не знал и пришёл как ни в чём не бывало по предварительной договорённости. Обычно мы созванивались с ним задолго до моего визита. Думаю, он тогда не сориентировался и выпустил из вида эту дату. Мне бы позвонить ему накануне или в тот день, но я был чрезмерно загружен на работе. Сейчас понимаю, что, если бы тогда не пришёл, не узнал бы самого главного, а значит, не помог бы ему.

– Виктор Петрович, сыграем партию? – спросил я, стоя на пороге, когда он открыл мне дверь.

– Не сегодня, – коротко и резко ответил мужчина, опустив глаза в пол. После этих слов он пошёл вдоль коридора в комнату, даже не пригласив меня войти. Не ожидал от него подобного поведения.

– Что-то случилось? – озадаченно спросил я.

– Давно. Вы бы шли домой, – произнёс он, как отрубил, не оборачиваясь ко мне.

– Простите, я вас чем-то обидел? – спросил его, не понимая, чем вызвано такое странное поведение.

– Вы к делу отношения не имеете, но мне сегодня лучше остаться одному. Попрошу на выход, – и он указал мне рукой на дверь.

– Вы уверены, что вам не понадобится помощь? – настаивал я, нервничая, но отчётливо понимая, что должен остаться. Сердце подсказывало, что какая-то причина заставляла его вести себя именно так, но тогда я и не догадывался, что мне предстоит узнать.

– Прошу вас, покиньте мой дом. В другой раз встретимся.

– Вы уверены, что не нуждаетесь в моей помощи? – Какая-то неосознанная сила заставляла оставаться в его доме и совершать несвойственные мне поступки.

– Я очень давно живу один, и ничего… – И тут я заметил на подоконнике зажжённую свечу. Вы знаете, меня словно током прошибло и озарение подсказало: у него сегодня траур. Я не мог понять, кто умер, он всегда был один. В квартире, по крайней мере, там, где мы обычно играли в нарды, никаких признаков членов семьи не было. Я терялся в догадках. И всё же осмелился спросить:

– У вас кто-то умер? – Честно скажу, опасался, что после этих навязчивых вопросов он обрушится на меня с негодованием, и Виктор Петрович был бы прав. Но этого не случилось.

– Давно, – коротко ответил он мне и рухнул на диван, с трудом сдерживая себя. Я уловил, как забегали на его лице желваки и щёчки передёргивало судорогой.

Вот тут я понял, что обязан растормошить скрытного одинокого человека, иначе от внутреннего напряжения у него может случиться инфаркт.

Я бросил на стул пальто, шарф и присел:

– Расскажите, облегчите душу. Не держите эту боль в себе.

– Вы уверены, что хотите окунуться в страшную трагедию?

– Я хочу, чтобы вы выплеснули всё наружу и освободили душу. Нельзя жить с раной в сердце. Она вас погубит.

– Это мой крест, – резко ответил он мне.

– Рассказывайте.

– Если вам непременно хочется узнать о моём прошлом и вы не боитесь испортить себе вечер – слушайте.

***

Подарок судьбы

– До встречи с ней я жил, как все молодые люди. Учился, работал, иногда с друзьями встречался. Серьёзных отношений с женщинами не заводил. Считал, что не стоит торопиться с женитьбой. И вот однажды после работы, на остановке, как обычно дожидался своего трамвая. Вскоре он подъехал, я поднялся в вагон и остановился у входа. В тот день случилась авария на линии, трамвая долго не было, по этой причине скопилось очень много пассажиров, они стояли, что сельди в бочке. Дышать было трудно. В тот год выдалось жаркое лето.

Вдруг я услышал звонкий голосок, и кто-то сказал:

– Садитесь, бабушка. Вам нельзя в такой давке стоять. Плохо станет.