Рокировка павшего короля

Декабрь 94го

За окном метель. Этот ветер в лицо, снег, забивающийся под ворот, белые мухи, бьющиеся в лобовое стекло, и слезы, безмолвно текущие по лицу сидящей на соседнем сидении, он будет вспоминать еще долго. Всю жизнь, которую ему отведут Бог и судьба. Ночные кошмары станут отсчитывать шаги – восемь широких через ступень вверх по лестнице и долгую трель звонка, мучительно режущего мозг, пока за той стороной обтянутой дерматином двери сонный голос не спросит: «Спартак, это ты?»

Сколько пройдет дней, месяцев, лет, прежде чем он вновь услышит этот голос? Увидит ямочки на щеках, поцелует губы с тонким шрамом от падения с горки, сожмет узкую талию, помещающуюся в кольце ладоней? Не думать. Не гадать. Не оборачиваться. Все решено и просчитано миллион раз – другого выхода нет.

- Повтори! – он рычит, вжимая газ в пол, уходя от несуществующей погони, стараясь не смотреть на ту, чьи ладони, белые от напряжения, вцепились в черный дипломат на коленях.

- Мила! — это уже не крик – рык, рычание раненого зверя, которому осталось только вцепиться в горло врагу или принять смерть. Видимо, звучит страшно, раз Людмила дергается, как от пощечины и смотрит на него во все свои бездонные, синие, как сочинское море, глаза.

- Спартак… — шепчет, точно еще недавно – тихо, ласково… но нельзя. Не сейчас. Не время для чувств.

- Повтори. – Звучит спокойнее, но оттого только хуже. Голос чужой, словно подменили связки, заменив человеческое на лед и сталь.

- Фура до Химок. Там Варшавский. Отдаст документы. Купить билет куда хочу. Никому не говорить. Все сразу не тратить. – Мила срывается на громкий всхлип. – Спартак, пожалуйста, я не хочу уезжать…

- Надо! – и он разрывает черно-белую снежную ночь несущимся на максимальной скорости «бумером»* (сленг – автомобиль марки BMW). Перед глазами кровь на снегу, в ноздрях – запах пороховой гари, а руки на руле сжаты так, точно кости пытаются прорвать кожу.

- Они убили Амбарцума, Тигран в реанимации и чудо, если выживет, а Нана… — мысли об истерзанном теле младшей сестры укрепляют в необходимости жертвы.

Люда молчит. Долго. Шумно дыша. Он способен прочесть все мысли любимой, но от этого не легче.

- Я уеду к маме в Кондопогу, там никто не будет искать…

- Нет! – Спартак бьет по тормозам, уводя машину в занос на пустой ледяной дороге. Другой бы не справился, но только не тот, кто за рулем чувствует себя увереннее, чем на своих двоих. Бумер совершает два оборота, — Людка вцепляется в приборную панель, выпуская набитый баксами дипломат, и воет от ужаса. Но машина выправляется, останавливаясь на обочине, а мужчина порывисто сгребает в объятия ту, кто единственная в мире дороже всего:

- Слушай меня, девочка. Ты сделаешь ровно так, как я тебе говорю. Доедешь до Москвы. Встретишься с Германом. Получишь документы и купишь билет туда, где тебя никто не знает – ни к маме, ни к тетке, ни к гребаной школьной подружке ты не поедешь. Ни мне, ни Варшавскому, ни кому другому ты не скажешь, куда отправишься. Там снимешь квартиру, устроишься на работу – по новым документам. Переждешь год. Если все спокойно — купишь жилье. Живи скромно, тихо, не высовывайся. Бабла хватит на несколько лет. Как только здесь все успокоится – я приеду. Найду тебя. Вас.

Спартак целует родное лицо – взахлеб, горько, прощаясь и оплакивая потерю. Губы Милы соленые от слез, а пальцы холодными цепкими крючьями впиваются в его плечи.

- Наш ребенок… — она взывает к последнему оставшемуся аргументу, от которого каменное сердце трещит, раскалываясь, а руки сжимают в объятиях тонкое женское тело.

- Я не могу вас защитить. – Как ей сказать, как признаться в слабости поражения? Как выдержать эту ничтожность чувств, от которых хочется выть волком и биться рыбой об лед жестокой реальности?!

- Я приеду за вами… — повторяет он как заклинание, когда бледная от горя Людмила оборачивается уже с подножки тягача, за рулем которого один из немногих надежных парней.

- Головой своей за нее отвечаешь. Из-под земли найду, если хоть волос…! – шепчет Спартак, пожимая руку парня на прощание. Так себе последний завет, но других он не знает.

- Понял, Ваганыч.

Вот и все. Черное шоссе. Ледяной ветер, бросающий в лицо колючий снег. Красные удаляющиеся огни фуры, увозящей в неизвестность его женщину, неродившегося ребенка и чемодан с сотней тысяч зеленых. Спартак Татлян сделал все, чтобы уберечь любимую. Он смотрит вслед секунды две, не дольше. Сплевывает в темную ночь, проверяет ствол на ремне и садится в машину. Война в разгаре. Сегодня он, может быть, спас две невинные жизни. А что касается души – черная, обреченная на вечные муки она требует мести. Настало время отправить врагов в ад.

***

от автора

Добро пожаловать в новую историю!

Здесь будет много острых моментов, эмоций на разрыв, спорных поступков и настоящей драмы, до слез и незаживающих ран. Она о прошлом, которое не отпускает, о сделанных выборах, за которые придется ответить, о семье и о любви, которая далеко не всегда - удовольствие и страсть.

Спартак Ваганович Татлян - сложные персонаж. Старый волк, бизнесмен из 90х появился в моей книге "Между "да" и "может быть" в роли не антагониста, но сильного игрока, со своими понятиями и правилами. И потребовал личную книгу, а я не смогла отказать.

Потому что таким мужчинам не отказывают.

Действие "Рокировки павшего короля" происходит спустя год после событий первой книги и совершенно независимо от первой истории. Но здесь можно прочесть о том, как Спартак встретил свою "королеву" и узнать историю страсти и любви довольно важного игрока второго плана - Дмитрия Фаркаса.

https://litnet.com/shrt/1i4x

Уже традиционно - книга доступна бесплатно в процессе выкладки и станет платной на следующий день после завершения. Добавляйте в библиотеку, чтобы не пропустить обновления. Не скупитесь на звезды и комментарии - они едва ли не больший авторский стимул, чем награды и покупки.