Роковой браслет

Глава 18. Накануне триумфа

Через два дня Альфредо и Офелия прибыли в дом его родителей.

Добрый маркиз, который во время своего недавнего визита к Альфредо не особо присматривался, чтобы внимательно осмотреть Соледад, решительно решил, что это и есть та самая невеста его сына.

Да, он видел в прошлый раз блондинку, а сейчас он видел перед собой брюнетку, и можно было решить, что в первую очередь он должен был обратить внимание на цвет волос.

Дело в том, что зрелый аристократ, чей характер был буйным и чей первый порыв был устрашающим при первом знакомстве, просто сейчас восхищался красотой и грацией Офелии.

С другой стороны, впечатление, которое молодая женщина произвела на маркиза, было немного иным; он заметил в невесте Альфредо нечто такое, чего не мог с точностью определить.

Однако, доброта и галантность, с которой Альберто обходился с той, которая должна была стать женой его сына, только усиливали его опасения.

Однажды днем, через несколько дней после приезда молодой пары, Офелия и маркиз уехали из Койн-Праса в соседний город.

Когда они вернулись, веселый смех Офелии вывел из задумчивости маркизу, которая задумчиво бродила по парку.

— Вы так быстро вернулись? — спросила маркиза, идя навстречу мужу.

— Верно, я и сам не думал, что мы так быстро вернемся, — сказал он.

Альфредо, который читал, сидя на скамье, оставил книгу и пошел встречать вновь прибывших.

Все четверо собрались на террасе, где все еще сияло солнце, и уселись в удобные кресла.

— Ну, причиной почему мы так быстро вернулись послужило, в первую очередь, умение Офелии, мастерски водить машину.

— Не смейтесь надо мной, маркиз, — воскликнула молодая женщина, делая вид, что смущена.

После этого с кокетством, не лишенным изящества, комедиантка сказала, обращаясь к матери своего жениха:

— Госпожа маркиза, позвольте мне поцеловать вашу руку и подарить вам эти цветы.

— А для тебя, Альфредо, я принесла эту прекрасную гвоздику, которую собираюсь приколоть тебе на лацкан.

— Я вам ничего не привез, — сказал маркиз, — но хочу сообщить вам кое-какие новости. Знаменитый бродячий цирк, исколесив всю страну, даёт сегодня вечером свое единственное представление в городе, что вы об этом думаете?

Как всегда, маркиза согласилась с желаниями мужа.

 Альфредо тоже согласился.

Через некоторое время, пока они обсуждали покупки, Офелия попросила разрешения удалиться.

— Я получила письмо от отца и не хочу откладывать с ответом. Он просил от его имени меня поблагодарить вас от его имени за проявленное гостеприимство, которым я окружена в этом доме.

— Не забудьте передать ему наш сердечный привет.

Проходя мимо Альфредо, Офелия сделала ему знак, который означал:

«Иди за мной!»

Офелия лгала с величайшей наглостью.

Встревоженный коммерсант места не находил не зная, где сейчас его дочь.

Под предлогом того, что она не может больше наблюдать душераздирающее зрелище — видеть её парализованную и немую мать, печально известная женщина попросила у отца разрешения уехать на месяц в путешествие, и добрый старик взял день на размышление.

Эгоистичная просьба дочери заставила его задрожать от гнева и боли. После паралича его жены, всё, что у него осталось, так это любовь дочери, только это могло быть для него единственным утешением.

И даже она собиралась бросить его в трудную минуту…

Но семейный врач, не без некоторого колебания, которое не ускользнуло от проницательного дона Луиса Роке, подтвердил, что Офелия страдает опасной формой нервной депрессией, и ее отец согласился на просьбу дочери.

 — Что ж, отправляйся в путешествие, выздоравливай, и будь счастлива, если сможешь, оставляя вот так своих несчастных родителей…

Больше он ничего не добавил; лишь протянул дочери бумажник, набитый банкнотами.

Дочь уехала и не подумала даже после написать отцу.

Теперь Офелия вспомнила о том, что должна напомнить о себе, что с ней всё в порядке, и также решила между делом объявить мистеру Роке о своем предстоящем браке с первым наследником маркизов Катамарка.

***

Офелия не успела войти в роскошно обставленные комнаты, как Альфредо вошел за ней.

— У меня есть письмо от миссис Гарсии! Она пишет о нашем сыне, любовь моя! — прошептала она ему ласково на ухо.

Лицо Альфредо озарилось радостью. Когда разговор заходил о его сыне, к нему словно возвращался весь смысл его жизни.

Офелия заметила, что с тех пор, как её сына, не было рядом, Альфредо оставался постоянно молчаливым и угрюмым, равнодушным к её красоте, едва ли не враждебным.

Яростная злоба пронзила его сердце.

 Может ли случится так, что ей не удастся растопить холодное сердце Альфредо, несмотря на её красоту?

Она не была влюблена в него, но жаждала завладеть его богатствами.

 Однако гордость и самолюбие Офелии, были уязвлены от продолжительной холодности, которую он ей демонстрировал.

Она даже не могла поверить, действительно ли это был перед ней тот мужчина, в чьих объятиях она когда-то испытала наслаждение!

— Ты позвала меня лишь для этого?

— Да, — ответила Офелия, — ты думаешь, это не так важно?

— Для меня это самое главное в мире…

— Важнее, чем твои родители?

— Важнее.

— Важнее, чем я?

— Еще больше, — повторил Альфредо.

Она прикусила губу, понимая, что подозрения подтвердились. Альфредо любит только её сына.

— Ты на меня сердишься?

— Я не сержусь на тебя, нет, моя жизнь. Всё дело в другом — сказал он, небрежно её обнимая.

— Однако, кажется, ты не так уж рад, — заметила Офелия, внимательно вглядываясь в грустное лицо Альфредо.

— Ты совершенно права в своих подозрениях. Я страдаю от невыразимого чувства, что должен скрывать от родителей существование ребенка, как будто это серьезное преступление.