Роковой браслет

Глава 28. Резкая перемена

— Тебя не удивило странное поведение твоего отца? Что с ним? — спросила Офелия у мужа, как только они остались одни.

— Я потрясен не меньше тебя, — ответил Альфредо. — Я никогда не видел его таким агрессивным по отношению ко мне. Бедный папа, — добавил он с грустью, — Думаю, его расстроила болезнь моей матери…

— Но такая резкая перемена…- сказала Офелия, задумавшись. Конечно, мы не должны делать то, что вы советуете.

— Что ты имеешь в виду?

— Он постоянно твердил — отправляйтесь в путешествие, отправляйтесь в путешествие.

— Мы так и сделаем, — ответил Альфредо.

Офелия изумленно посмотрела на него.

— Не дай бог, чтобы мы его рассердили, — продолжал молодой человек с твердым намерением. — Отец добр, но в гневе он ужасен, обрушивающийся на тех, кто осмеливается ослушаться его воли.

— Ты его боишься?

— Я никогда его не боялся, Офелия, — воскликнул Альфредо, и в его голосе слышатся нотки гнева.

Одновременно в его кротком, спокойном взгляде было что-то холодное, жесткое, что вызывало уважение.

Офелия извинилась, чтобы загладить свою вину перед ним:

— Я не это имела в виду, дорогой… О, нет! Как только представлю себе, как отец и сын ругаются… или того хуже — дерутся… Это было бы чудовищно!

— Этого никогда не будет! — возразил Альфредо, чье сердце было исполнено мужества и кротости. — Я думаю, что смогу выдержать даже пощечину от отца, и при этом моя рука никогда не дрогнет.

— Прежде чем дело дойдет до этого, давай прислушаемся тогда к нему. Разве мы не собирались ехать в Лондон?

— Да, столица Англии занимает первое место в нашем маршруте.

Лицо Офелии на мгновение озарилось загадочной улыбкой, при воспоминании лихой фигуры укротителя зверей.

Только подлая женщина могла находить более приятной дикую страсть в этом авантюриста, чем изысканный вид Альфредо.

И даже если он не любил ее, потому что душа его была наполнена невыразимым образом Соледад, разве Офелия не сумеет ли победить его холодность силой самоотречения?

Они вышли в сад и вдруг с удивлением увидели, что маркиз Де Бриальмон торопливо направляется к оранжерее, где выращивались самые ценные и редкие экземпляры Восточной флоры.

Пораженная внезапной мыслью, Офелия воскликнула:

— Позволь мне поговорить с вашим отцом!

— А почему бы и нет? Хотя я и не советую этого делать; ты столкнешься с его гневом, который еще не рассеялся, и я не знаю, что его вызвало.

— Я все выясню, — уверенно сказала Офелия. — Твой отец всегда был ласков и добр ко мне. 

— И со мной тоже, Офелия. Впрочем, теперь ты сама всё видела…

— Разве он никогда не обращался с тобой строго? — спросила Офелия, задумчиво.

— Никогда. Вот почему у меня тяжесть на сердце, когда я вижу его таким раздраженным против меня, и этому явно нет предела. С другой стороны, мама, как ни странно, она всегда вела себя со мной более сурово.

 — … Неужели? Но разве такое возможно? — воскликнула комедиантка, не в силах скрыть своего изумления. — Я помню, что ты говорил мне это и раньше, и я не хотела в это верить. Так неуместна холодность в материнской заботе….

— Меня также всегда поражала строгость, с которой она обращалась со мной, ведь она мне дала жизнь. В моих детских воспоминаниях нет воспоминаний о проявлений нежности, которые так часто бывают у матерей…

Альфредо замолчал. Сам того не желая, воспоминания печальных событий его детства вызвала у него глубокое волнение.

Со стороны Офелии, слова мужа глубоко тронули женщину.

Сама не зная почему, она вспомнила тот момент, когда маркиза позвала своего мужа.

Может ли быть какая-то таинственная связь между их разговором и последующим поведением Эдуардо де Бриальмона?

Она видела, как он, выйдя из комнаты больной женщины, весь дрожал и был бледен, как покойник. Склонная искать невероятные объяснения всему, что не было ей ясно, она решила вызвать своего свекра на откровенность, зная, что у неё есть самое сильное оружие — женское кокетство.

— Подожди меня наверху, Альфредо, — сказала она неожиданно. — Я сейчас собираюсь поговорить с твоим отцом.

Альфредо улыбнулся.

Он хорошо знал скрытный характер Маркиза, и он считал любые усилия Офелии бесполезными.

— Ты ничего не узнаешь, — проворчал он, отходя от неё.

Молодая женщина самодовольно улыбнулась. Как мог Де Бриальмонт проявить бесчувственность к ее чарам за столь короткое время?

 Когда она увидела, как Альфредо исчез на лестнице, ведущей из сада в здание, она тут же вошла в оранжерею.

Увидев ее, Катамарка сделал удивленное движение:

— Если я вам мешаю, я ухожу, — сказала Офелия кротко и застенчиво.