Роковой браслет

Глава 31. Сети негодяя

Словно избавление от угрызений совести, было лучшим лекарством от недугов Маркизы, после её ужасного откровения, которое она сделала своему мужу. Женщина почувствовала огромное облегчение и очень быстро пошла на поправку.

Доктор, настрой которого был пессимистичен еще утром, как только вернулся, чтобы навестить свою пациентку вечером, заявил, что всякая опасность исчезла.

Но с тех пор, как она сделала огромное откровение, охваченная угрызениями совести или полагая, что находится при смерти, Эдуардо не мог принять раскаянии жены, что он находился в неведении столько лет.

Почему Матильда позволила излить неисчерпаемое сокровище его любви на это существо, в жилах которого не текла его кровь?

Ведь маркиз очень любил Альфредо.

Разве не было доказательством его любви, что он даже уступил, когда согласился, чтобы Альфредо женился на Офелии, несмотря на то, что по началу он угрожал лишить его наследства?

Ах! Было бы лучше, если бы она продолжала молчать, по крайней мере, ему не пришлось бы проходить через всё это.

И теперь он не мог найти никаких оправданий маркизе.

О! У де Бриальмона не было ни минуты покоя. Может быть это неправда?

Ведь Альфредо был так похож на него, и все говорили, что он — его точная копия.

У него даже был его характер. Нет-нет, Альфред не способен совершить недостойный поступок; он доказывал это бесчисленное множество раз.

Не было никого, кто мог бы превзойти его в милосердии, праведности и честности; Альфредо ничего не унаследовал в смысле чувств от своих несчастных родителей, которые без малейших угрызений совести продали его за горсть монет.

Маркиз Катамарка горько сожалел, что так жестоко обошелся с таким невинным и несчастным молодым человеком.

О, какая ужасная тоска! Какая ужасная пытка!

Слуга пошел доложить Бриальмону, что маркиза хочет видеть его.

— Эдуардо, — сказала Матильда, когда муж вошел к ней, — ты можешь простить меня? Я так упорно боролась, чтобы не причинить тебе этого вреда… Но я не могла умереть, унести с собой в могилу эту страшную тайну… Если бы ты это узнал от других каким-то образом, ты бы заподозрил меня…

— Молчи, Матильда, не продолжай. Зло уже свершилось, и рана, которую ты открыла в моем сердце, очень глубока… она никогда не будет исцелена…

Голос горничной маркизы, просившей разрешения войти, прервал слова маркиза де Бриальмона.

— Только что принесли телеграмму для госпожи, — сказал служанка, протягивая ее на серебряном блюдце.

— Открой её ты, — сказала больная, когда служанка удалилась. — От кого она?

Маркиз развернул бумагу и прочел:

«Мне нужно десять тысяч песо. Если вы не пошлете их немедленно, я открою Эдварду вашу тайну. Рикардо»

 Телеграмма была от брата маркизы де Катамарка из Нью-Йорка.

Де Бриальмон уставился на свою жену, она ужасно побледнела.

— А Рикардо тоже знал?.. твой секрет? — спросил он через мгновение.

— Да, — вздохнула Матильда.

— Как странно… И эта угроза… У твоего брата нет совести. С твоего позволения, я отвечу ему.

И, не дожидаясь ответа, он подошел к секретеру маркизы, взял лист бумаги взял перо и написал следующее:

— Слишком поздно. Эдуардо знает обо всем. Мне жаль, что я не могу выслать тебе больше денег. — Матильда.

— Ты не против? — спросил маркиз, давая жене прочитать текст телеграммы

— О, другого ответа он не заслуживает, — ответила она.

— Хорошо, тогда я отправлю её без промедления.

***

Вмешательство брата маркизы в это деликатное дело вызвало подозрения у Эдуарда де Бриальмона. Он не знал, что и думать. Он уже сомневался во всем и во всех. Он даже не поверил своей любимой жене. Он провел ночь без сна, мучимый своими жестокими мыслями. Он никогда не страдал так сильно, как тогда.

И Альфредо… Альфредо был ошеломлен.

Он заперся в своей комнате и не хотел никого видеть, даже Офелию, которая постоянно настаивала, чтобы он принял ее. Дело было не в том, что он хотел быть маркизом и богатым человеком; его огорчало и мучило осознание того, что он внезапно потерял отца и мать… что существа, которых он считал таковыми и которых он так любил и почитал, отвергают его, говоря ему, что он не их сын, что он узурпировал чье-то положение из-за жадности тех, кто привел его в этот мир…

Как это было печально!

Но разве он, невинный во всем, заслужил, чтобы маркиз Катамарка обращался с ним как с обычным преступником? Ему не нужно было говорить, что он не мог наследовать свой титул. Достаточно было того, чтобы ему просто сказать правду.