Роковой браслет

Глава 65. Конец драмы.

Тем временем он широкими шагами расхаживал по комнате, бормоча неразборчивые фразы.

Через четверть часа ему доложили, что машина готова.

Шесть часов спустя Лорд и Леди Гамильтон прибыли в великолепный замок Дрибург, расположенный недалеко от английской границы, но уже в горах Шотландии.

В давних войнах между шотландцами и англичанами он подвергался многочисленным осадам и нападениям; нередко враги разрушали его стены.

Но так же, как и воины, которые были их хозяевами, исцелились от ран и поднялись крепкими и мрачными на холм, окруженный пышными лесами.

Две огромные каменные башни, высокие, прочные, круглые, окружали и защищали его возвышаясь над его стенами, его задней стеной и рвами,.

***

Когда они миновали темный свод у входа и поднялись на первый этаж, лорд Гамильтон велел Миледи войти в маленькую комнатушку в башне.

Ни один слуга никогда не приходил туда без специального разрешения хозяина, и, закрыв дверь, ни один шпион не мог услышать ни слова из тех, произнесенного в этой мрачной комнате.

— С некоторых пор я заметил в тебе необычайную перемену. Ты постоянно переживаешь, тебя часто нет рядом со мной, и твое отсутствие длится по много часов. Верно?

— Да.

— Эта внезапная перемена произошла, когда ты разговаривала с Соледад де Орбиго в лондонском Гранд-Отеле. Официанткой отеля, которую маркиза де Катамарка обвинила в убийстве своего мужа. Это правда?

— Возможно.

— Ты проявила поистине непостижимый интерес к этой девушке. Ты можешь сказать мне, почему?

— Я с самого начала поверила, что он невиновна.

— Да! И в последствии я узнал, что ты долго беседовала с ней. Это правда?

— Да.

— Это очень живой интерес, и ваша постоянная забота показалась для меня необъяснимой, а так как ты мне ничего не сказала и так как в браке между супругами не должно быть секретов, то, не думая, что я могу обнаружить что-нибудь неловкое, я сам навел справки. И в результате моих исследований появилось несколько странностей. Во-первых, я обнаружил, что между Соледад де Орбиго и вами существует необычайное сходство. Горничная отеля и Леди Гамильтон так похожи, что любой может сказать, с первого взгляда, что вы похожи, как сестры… или мать и дочь.

Миледи вздрогнула, и ее муж, не сводивший с нее глаз, заметил это движение.

— Что вы не сестры, я знаю; вы не можете быть сестрами, потому что твоя мать умерла еще до рождения Соледад. Не переживай… оставалось, прости Господи, лишь второе предположение.

— Во-вторых, Соледад испанка и родилась в Севилье двадцать лет назад. Именно тогда, когда вы с отцом жили в андалузской столице. В-третьих, просматривая путеводители иностранцев по Испании, я нашел титул графа Альбаса Торреса. И я узнал, что этот граф жил в Севилье, когда там была ты. Ты, имевшая дело с испанской знатью, разве не решила встретиться с тем графом, который славился своим великолепием и богатством? А так как он был Дон Жуан, то, мог ли он пропустить жемчужину Англии, изящную дочь графа Темзы?

Миледи, охваченная болезненными, пронзительными, душераздирающими воспоминаниями, которые так хорошо напомнил ей старик, в ней старик, горько и беззвучно заплакала.

Всплыло неумолимое прошлое, ужасное, с его кратким блаженством, с его стыдом и вечным разочарованием.

Она не слышала даже слов любви мужа, ей было все равно, насколько он счастлив; она плакала о своем несчастье, как плакала в Испании, как плакала сотни, тысячи ночей, когда все думали, что она счастлива и всемогуща.

Когда удача улыбнулась ей, и свела её вместе с дочерью, судьба, казалось, сжалилась над ней, но неожиданный удар разрушил все ее счастье, бросив ей в лицо грязь, которой она не заслуживала.

— Мне рассказывали больше, — продолжал неумолимо старик. — Говорят…

— Не продолжай, — ответила миледи, вставая и подходя к мужу. — Не продолжай. Они могут рассказать лишь единственную правду. А правда в том, что граф Альбас Торрес был моим женихом, что он злоупотреблял моей неопытностью… что… я стала матерью. Больше правды в их словах не может быть. Ведь остальное всё ложь. Я хотела признаться тебе в этом, но мой отец был против. Теперь ты всё знаешь… и что теперь… делай, что хочешь, я не буду просить у тебя прощения или пощады.

Она выглядел как статуя боли и отчаяния в одном образе, но при этом очень красивая статуя из времен Перикла.

Лорд Гамильтон хотел было произнести слова утешения, но его гордость, глупая гордость имени, перевесила его нежность, и он сказал только:

— Отныне ты будешь жить в этой башне. Мы больше не увидимся. Ты в Шотландии, я в Англии. Мне очень жаль, что я встретил тебя.

И он вышел из комнаты, не сказав больше ни слова.

Он подозвал старого слугу и приказал ему каждый день передавать узнице кусок хлеба и бутылку воды через маленькое окошко, которое соединяло камеру госпожи с лестницей замка, приказав держать язык за зубами.

Через минуту машина уже мчалась на юг, увозя лорда Гамильтона, похожего на собственную тень, а в замке Драйбург безутешно рыдала несчастная женщина.