Роковой любовник. Зверь внутри

Часть I. Мой Рок. Глава 1

Роковой Любовник. Зверь внутри

Часть I. Мой рок

Глава 1

Я стою на танцполе в тесном рок-клубе и смотрю на сцену, где под отточенные гитарные рифы выступает легендарная группа «Клетка 66». Их вокалист Роман Сковин, чёрт знает какого года рождения, не изменился ни на день с нашей последней встречи. А прошло больше десяти лет.

Я помню его так, будто это было вчера. Он зашёл к нам в квартиру глубокой ночью вместе с моей опьяневшей матерью под её беззаботный мелодичный смех. На ней было золотистое платье на тонких бретельках — короткое, обтягивающее ягодицы и свободно висящее на груди. Она сделала высокую причёску, заколола светлые кудри наверх чёрной заколкой с причудливым золотистым узором, напоминающим глаз. Я любила эту заколку. Стоило маме отвернуться, как я сразу же нацепляла её на свои волосы и крутилась перед зеркалом. Сейчас эта заколка у меня в руке. Она — единственное, что осталось мне от мамы.

Они зашли к нам в квартиру, и я вышла из своей комнаты, зевая и сжимая в руках плюшевого медвежонка Ваню (бог знает, где он сейчас). Мама увидела меня, округлила глаза и кинула на Романа испуганный взгляд.

— Э… это моя младшая сестрёнка, я приглядываю за ней, пока мама в больнице, — сказала она и подошла ко мне. Она развернула меня и прошипела сквозь зубы: — Юля, спать!

И я пошла спать. Я была хорошей девочкой. По крайней мере, старалась ей быть. Сколько я себя помнила на тот момент, мы с мамой всегда были только вдвоём, и я знала, как ей тяжело и как сильно она хочет замуж. Но в Романе я не видела её мужа.

Идя в комнату, подталкиваемая руками матери, я обернулась и встретилась взглядом с ним. Его глаза, чёрные, словно ночь, показались мне совершенно холодными и бесчувственными. Его длинные такие же чёрные волосы свисали с плеч на кожаную куртку, утыканную булавками и шипами, и делали его похожим на некое ужасающее существо, каких прежде мне видеть не приходилось. Но вдруг его губы тронула улыбка, и в его глазах отразилось что-то ещё. Я остановилась, посмотрела на маму и попросила её прогнать его.

— Юля, это невежливо, — с нажимом сказала мама и затолкала меня в мою комнату. Захлопнула дверь.

Я помню, как подскочила от этого резкого звука, как прижалась к двери спиной и вдруг отчётливо почувствовала, что сейчас случится что-то немыслимое. Нечто непоправимое и настолько страшное, что мои ноги подогнулись, и я медленно сползла на пол. Вслушалась.

— Прости, она нервничает, когда дома незнакомые. Вина? У меня в холодильнике есть, — щебетала мама в коридоре.

Потом я услышала, как щёлкнул выключатель на кухне, как погас в коридоре свет, и больше не слышала ничего, кроме тихих разговоров на кухне. И я успокоилась.

Я забралась в свою кровать, прижала к груди медведя и забылась вполне беззаботным сном. Это был не первый мужчина, которого мама привела в дом. Но я ещё не знала, что он станет последним.

Роман Сковин тихо шепчет в микрофон слова песни:

— Пойдём со мной в ночь…

Я покажу тебе новый мир…

Мы растворимся с тобой в тишине…

Здесь только ты и я… и ты только моя…

По спине бегут мурашки. Его гипнотический голос затягивает. Воздух в помещении, пропитанный алкоголем и потом, сгущается. Вспышки яркого света бьют по глазам. Под ногами музыкантов ползёт белёсый дым и топит сцену, от чего кажется, что музыканты парят. Гитара воет. Её пронзительный голос режет уши. Барабаны в точности повторяют ритм моего сорвавшегося сердца в тот момент, когда я ловлю его взгляд.

Роман ухмыляется, протягивает мне руку через толпу. Первый ряд размалёванных под готок девчонок взрывается визгами. Одна из них подскакивает и почти касается его руки.

— Я люблю тебя! — неистово ревёт она сквозь громоподобную музыку. — Забери меня с собой в ночь!

Роман даже внимания на неё не обращает. Смотрит только на меня. Неужели узнал?

Сознание снова проваливается в прошлое. До маленькой меня, мирно спящей в постели, доносится один короткий вскрик. Я подскакиваю, хватаю Ваню и накрываюсь одеялом с головой, формирую вокруг себя шалаш.

— Не бойся, — шепчу я медведю. — Утром он уйдёт. Они всегда уходят утром и потом не возвращаются.

Я жду, что мама возмутится за стеной. Он явно сделал ей больно или обидел. Жду звона бьющегося стекла или удара, но квартира продолжает пребывать в полной пугающей тишине.

— Мам? — зову я, но на зов никто не откликается, и, собрав все свои силы, я выбираюсь из постели.

Каждый шаг даётся с трудом. Запах лавандовой аромалампы вдруг становится тошнотворно тяжёлым. Пол скрипит под моими крошечными ступнями. И всё тело охватывает дрожь.

Выхожу из комнаты. Делаю всего два шага до соседней двери маминой спальни и замираю. Мама лежит на кровати, раскинув руки в стороны, её пустой взгляд устремлён прямо на меня. Она не моргает и не злится из-за того, что я вышла из комнаты и назвала её мамой. Она просто лежит и смотрит на меня.