Роль злодейки для финального босса

Глава 13

Хотелось прямо здесь рухнуть навзничь и завыть. И кто меня только за язык тянул? Откуда во мне внезапно проснулся этот гонор? Ненормальная!

— Ой ли? Как мы, оказывается, избирательно вспоминаем о правилах, когда нам это выгодно, — с иронией парировала я, доигрывая свою роль. — Знаешь ли, я тоже могу припомнить некоторые удобные для меня вещи... Например, о чести? О достоинстве аристократа? Ну так что, дракон?

— Кайрэн, пожалуйста… — едва слышно пролепетала Анисса, наконец-то решив выйти из образа безмолвной жертвы.

Она робко положила ладошку на его напряженное предплечье. Рядом с этим сгустком смертоносных огненных мышц ее рука казалась до абсурда крошечной. Но это сработало. Пламя в глазах Огненного дракона дрогнуло, наткнувшись на чистый, умиротворяющий Свет главной героини. Вся его клокочущая агрессия мгновенно переплавилась в слепое, фанатичное обожание. Казалось, еще немного — и он у ног ее свернется покорным клубком. Отвратительное влияние канона!

— Пусть будет по-твоему, темная, — глухо бросил парень, мгновенно потеряв ко мне всякий интерес.

{Повышение навыка: «Хладнокровие под давлением»!}

— Но кто же тогда подставил де Раймиру? — шепнул кто-то в толпе. Я едва не застонала в голос. Рано расслабилась!

— Да вы посмотрите на неё — как ловко извернулась и ушла от ответа! Еще и на Благороднейшего главу студсовета посмела свои проблемы перекладывать.

— Перекладывать — ваша прерогатива, — утробно рыкнула я, стрельнув полыхнувшим яростью взглядом в толпу зевак. Шепотки мгновенно стихли.

— Но ты действительно уклонилась от ответа, Агнесса, — спокойно, словно препарируя меня заживо, произнес Аллиам, который всё это время пристально наблюдал за сценой, сохраняя молчание.

Я заставила себя выпрямить спину и посмотреть прямо в его изумрудные глаза:

— Я обвиняю того, кому выгодно меня очернить. К слову, разве столь уважаемый студсовет не должен разбираться с подобными инцидентами? Вот пусть и разбирается! — пренебрежительно фыркнула я, гордо отбросив прядь волос за спину. Но тут же, чеканя каждое слово, добавила: — Моя репутация и так на самом дне. Зачем мне портить её еще больше столь очевидным, грубым и до идиотизма глупым способом? Это не нападение, милые мои. Это дешевый театр непризнанного гения. Разуйте глаза — и тогда поговорим.

Аллиам удивленно, почти эстетично приподнял изящные брови, явно пораженный моей железной логикой и беспрецедентной наглостью. Кайрэн же только сильнее скрипнул зубами, злобно сверля меня взглядом исподлобья.

А ведь по идеальному, бесстрастному лицу эльфа и не скажешь, что в игре этот персонаж — жестокий, расчетливый манипулятор с манией величия.

— Ты смеешь так говорить с нами?! — снова взвился дракон.

— А ты смеешь хватать девушку без единого доказательства, господин Огненного Дома? — парировала я, чувствуя, как адреналин выжигает последние остатки страха, придавая мне сумасшедшей смелости. — Или законы Академии не для тебя писаны? Где доказательства? Где свидетели, которые видели, как я кастую проклятие? Все почувствовали магию уже после того, как она упала!

Моя логика, продиктованная отчаянием и глубоким знанием игровых клише, сработала безотказно.

Кайрэн отступил на полшага. Он был агрессивен, но не глуп — в его глазах мелькнуло понимание, что дальнейшая конфронтация может обернуться для его репутации полным крахом. Аллиам же оценивал, насколько далеко эта «новая» Агнесса готова зайти.

О, поверьте, я готова на многое!

В этот момент Анисса заискивающе проговорила, потирая ушибленное колено:

— Я… Я не думаю, что это была леди Агнесса. Я просто оступилась. Правда.

Её искренняя, наивная доброта сработала лучше любой моей бронебойной защиты. Напряжение в воздухе начало стремительно спадать, словно утренний туман под лучами солнца. Кайрэн выдохнул, уступая. Аллиам брезгливо сморщился и скучающе отвернулся, всем своим видом демонстрируя, что представление окончено.

— Ох, ты так мила и так невероятно своевременна! — саркастично поставила я точку в этой перепалке, круто разворачиваясь к выходу.

Мои шаги были размеренными, почти величественными. Со стороны могло показаться, что я — само воплощение надменности: высоко поднятая голова, равнодушный взгляд, прямая спина. Но внутри бушевала паническая буря. Как бы сильно я ни хотела сорваться на бег, я просто не могла себе этого позволить — непослушные, ватные ноги едва сгибались. Каждое движение давалось с таким трудом, словно на щиколотках висели пудовые кандалы.

«Какой же пугающий этот чешуйчатый! — билась в голове истеричная мысль. — Чуть снова не полыхнул!»