Роман его жизни

Глава 4

День 3. Завершение коры.

По окончанию утренней молитвы, монах разбудил своих спутников, которые мирно спали в своих кроватях и после двух, прожитых дней, пробуждались тяжело и нехотя. Однако же после завтрака и сбора рюкзаков, Арчи и Джеймс все же покинули гэстхаус и последовали за монахом, дабы уже к вечеру завершить кору вокруг Кайласа. Это был последний отрезок пути длинною в тринадцать километров. Но расстояние уже не пугало так как это было вначале пути.

Ветер едва слышно нашептывал мантры Кайласа, которые придавали душе состояние покоя и умиротворения. Джеймс шагал медленно, вдыхая горный воздух с привкусом влажной сырости, который, видимо, исходил от реки, что змейкою вилась по долине и неспешно несла свои воды куда-то вдаль. Все это и тот путь, который остался позади, возносили дух к состоянию торжественной радости и счастья. Такие чувства можно испытать лишь здесь за пределами цивилизации, среди величия гор и власти Кайласа.

- Как здорово, что мы все это увидели! – проговорил Арчи с восхищением в голосе.

- Да, здесь действительно невероятно, - соглашаясь, ответил Джеймс, не отрываясь от созерцания величественных скал и горной реки.

« Как зеркало, такая гладкая и чистая, будто это вовсе не река, а рукотворное творение. Она верно творение природы, ее гения, чьи помыслы в отличии от людских, всегда остаются чистыми и благими».

Дорога была легкой, без сложных подъемов и поворотов. Теперь это все больше напоминало прогулку в приятной компании, нежели ритуал, целью которого является очистить карму и подарить человеку новую судьбу.

- Этот отрезок пути вы можете отдохнуть перед тем, как судьба снова устроит вам какое-то испытание, - размеренно произнес бхикшу, продолжая идти вперед.

В тишине наедине с Кайласом  и собой,  Джеймс и Арчи завершили кору.

Пришло время прощаться с бхикшу и у подножья горы они долго смотрели друг на друга, а после будто сами духи Кайласа толкнули их в объятия друг друга.

- Рад был вам помочь, спасибо, - проговорил мужчина, стоя напротив, - постарайтесь быть осмотрительны в этом духовном рождении, а я буду молиться о вас.

-Спасибо Вам, наверное, глупо, но все же я надеюсь, что наши пути еще пересекутся, рад, что познакомился с вами, - пожимая руку монаху, тепло говорил Джеймс, все еще не веря в то, что они прощаются.

- Спасибо большое, за этот бесценный опыт и вашу духовную мудрость. Мне еще не встречались люди с такими взглядами и я бесконечно рад, что эти три дня вы провели вместе с нами, - Арчи добродушно обнимал монаха и чуть не заплакал, но тот похлопал его по плечу и утешительно что-то ему прошептал.

Пока Арчи прощался с бхикшу, Джеймс достал из рюкзака свой блокнот и протянул монаху.

- Это мой блокнот  я вожу его за собой много лет, прошу вас примите этот скромный подарок, пускай эта маленькая вещь напоминает вам про эти три дня.

Мужчина добродушно улыбнулся и поклонился Джеймсу.

- Это очень ценный подарок, я буду его беречь.

И вот прошло несколько мгновений, как монах простился и пошел своею дорогой, но Арчи и Джеймс продолжали неподвижно стоять до тех пор пока его силуэт скрылся из виду. От прощания на душе было одновременно и тепло и грустно, однако в этом тоже был свой смысл. Ведь все встречи обречены на прощания, а все прощания – на встречи.

Дарчен. Гэстхаус.

По прибытию в Дарчен после окончания коры, парней захватило чувство растерянности и какой-то душевной  пустоты. Казалось, будто этих трех дней безумно мало для полного духовного перерождения,  да  и что такое три дня.

Устроившись на кровати в гэстхаусе, Джеймс достал из рюкзака чистую тетрадь и ручку, вскоре на чистых листах стали появляться слова, диалоги и самые невероятные описания Кайласа, которые только мог придумать писатель после всего увиденного. Мысли на бумаге появлялись с бешенной скоростью, будто кто-то диктовал ему эти гениальные строки.

Арчи, наблюдая за Джеймсом, как-то недовольно хмыкнул и, оставив рюкзак в углу, отправился спать. В его планы не входило что-то творить и тем более писать, истинному творцу нужно время для созревания идеи и соответствующая атмосфера вокруг.

Несмотря на то, что на первый взгляд Арчибальд мог показаться кем-то вроде суетливого фанатика, однако же на деле таковым он не являлся. Его аристократическое происхождение наложило свой след на  восприятие мира и поведение. Конечно, ему нравились все эти поездки и эмоции, прожитые здесь, однако Арчи был из тех людей, которые быстро загорались и так же быстро потухали. Джеймс и Арчи отличались друг от друга даже в банальной вещи такой как пометки для будущих работ. Арчибальд никогда не делал это в дороге, он предпочитал писать что-то в своем кабинете при свете настольной лампы, вооружившись стопкой бумаги и карандашом. Джеймсу напротив место и время были совершенно неважны, если его посещала мысль, то он мог схватиться среди ночи и записать ее на первом попавшемся клочке бумаги, иногда он не спал ночи напролет, иногда писал на ходу, для него было важно сосредоточиться на мыслях, которые внезапно его посещали.

К слову из-за своей привычки творить по ночам Джеймс обзавелся такой неприятной болезнью, как мигрень, но не писать или выкидывать дельные мысли мужчина просто не мог, от того предпочитал мучатся жуткими приступами головной боли, взамен на те фрагменты книг, которые ему казались чем-то совершенно невероятным.

« Я лучше стану скулить от боли, чем отвергать мысли продиктованные мне неведомым автором. За все в нашей жизни приходиться платить, видимо такова моя цена», - говорил Джеймс на приеме у доктора Мэриса, стараясь оправдать свое поведение и пренебрежение врачебными рекомендациями. 

Как не старался господин Мэрис, но отучить Джеймса от пагубной привычки творить по ночам, ему не удалось.

И вот, когда время уже перевалило за полночь парень оставил свои пометки и наконец стал медленно проваливаться в сон. Сны однако же были хаотичными и слишком путанными для того, чтоб их понять или хотя бы уловить общую суть. Впрочем, долго они не продлились и едва Джеймс окончательно растворился в теплых и баюкающих объятиях Морфея, как его разбудил Арчи, который что-то затевал с самого утра.