Роман его жизни

Глава 8

Москва 1990  
По набережной медленно шла пожилая женщина, одетая в скромное бежевое пальто и дешёвые ботинки, голову покрывал платок. Её морщинистое лицо не выражало ни единой эмоции. Мыслями она была далеко отсюда. Если бы в тот момент нашелся хоть кто-то, кто заглянул  ей в глаза, то непременно бы увидел боль и безысходность. Последнее время Людмилу Васильевну Арсентьеву, а именно так звали эту женщину, мучали воспоминания. Она смотрела на воду, которая отражала огни фонарей и вспоминала, как яркими вспышками горели огни в аэропорту, когда Миша шагал на посадку. Она не видела его уже много лет и не слышала его голос. Ей казалось, что если бы она увидела его сейчас, то ни за что бы не узнала. Как он там? Скучает ли по ней? О, нет скорее всего он забыл её, как забыл всё то что было связано с домом. Она не смогла стать ему хорошей мамой, хотя безмерно любила его и старалась делать всё, чтоб Мише было хорошо. В одном она виновата перед ним, что была слишком бедна, чтоб обеспечить его безбедное будущее. Другие давали своим детям все сокровища мира, а она лишь любовь и заботу. Видимо вечные ценности проиграли в этой войне между материальным и духовным. И теперь шагая по набережной и вглядываясь в печальное отражение московских огней, ее резко обдало холодом. Теперь уже непонятно был ли этот холод от ветра или от нахлынувшей тоски. Отчаянье накатило на нее и в глазах появились слёзы, жгучие солёные слёзы, которые одинокими каплями скатывались по щекам. 
- У вас всё в порядке? - какой-то парень подошёл к ней, заметив состояние Людмилы Васильевны. 
- Простите, да всё хорошо, у стариков бывают приступы отчаянья, это ничего страшного и скоро пройдет. 
- Хотите я могу отвезти вас домой? 
- Ну, что вы это лишнее.
- И всё-таки я не могу оставить вас здесь одну в таком состоянии, поедемте.
Женщина обернулась к нему и посмотрела на мужчину, который стоял возле неё. 
- Хорошо, спасибо большое. 
Мужчина медленно повел женщину к машине, заметив ее смятение. 
Двери автомобиля открылись и Людмила Васильевна села на пассажирское сидение, мужчина помог ей, пристегнул ремнём безопасности и сел за руль.
- Куда едем?
- Набережная 24. 
- Хорошо, мы к слову не представились. Как вас зовут?
- Людмила Васильевна.
- Очень приятно, а меня зовут Сергей, я часто здесь бываю, мне нравится Москварецкая набережная, здесь всегда так красиво и уютно. Вас наверное дома уже заждались.
Женщина уныло отвела взгляд и посмотрела в окно, за которым пролетали улицы вечерней Москвы.
- Никто меня не ждёт. 
В салоне повисло молчание и мужчина сглотнул ком, который неожиданно подступил к горлу. На месте этой женщины он представил свою мать. 
- Извините, - тихо проговорил он.
- Ничего, я уже привыкла. Знаете, я так давно смирилась с одиночеством, что оно перестало меня пугать, вот только с возрастом все чаще меня мучает эта ностальгия по большей части по сыну, который меня наверняка уже не вспоминает, и я его не виню, он имеет право так поступать, я ведь так перед ним виновата. 
Женщина вытерла слёзы, выступившие на глазах и снова посмотрела в окно машины. 
- Это его не оправдывает, мама это ведь самое святое, что может быть в жизни каждого. Мне искренне жаль, что ваш сын так с вами поступает. 
- Ох, не надо, я сама ,сама виновата.
- Не плачьте, прошу вас. 
Вскоре машина остановилась возле дома Людмилы Васильевны, Сергей помог женщине выйти из машины и вручил свою визитку.
- Возьмите, если вам что-то понадобится позвоните мне. 
Женщина поежилась, но взяла визитку в руки и спрятала её в карман своего пальто.
- Спасибо вам огромное, я так давно ни с кем не говорила, как мало надо человеку, только пару слов и немного участия. 
Людмила Васильевна улыбнулась Сергею и вошла в подъезд. Квартира встретила женщину холодном и тишиной. Обстановка здесь не менялась с тех пор, как Миша уехал. Те же обои, та же мебель и этот старый скрипучий пол, который издавал истошные звуки от каждого шага.
Повесив пальто на вешалку и оставив ботинки в коридоре, тяжёлыми шагами Людмила Васильевна прошла в комнату. В серванте стояли старые пожелтевшие фотографии - последние следы от прошлой жизни, призраки, живущие в этой маленькой квартирке. 
На нижней полке серванта лежал старый фотоальбом, руки сами потянулись к нему. Перелистывая старые потёртые страницы с изображениями, женщина разчувствовалась, слезы капали на фотографии. Сколько же соли в этих старых снимках. 
- Сынок мой, ты же ничего не знаешь, мне бы хоть голос твой услышать и можно уже умирать. 
Она горько плакала, плакала и знала, что Миша никогда не придет, что Миша, которого она так любит и ждёт много лет подряд не увидет её, не попрощается с ней, не услышит слова прощения, которые застряли в ее горле. 
Свет в квартире погас лишь к утру. Всю ночь Людмила Васильевна писала письмо сыну, сыну от которого у неё остались лишь воспоминания.