Роман с подонком

Глава 1 - Провинциалки

Открываю глаза. С шипением тру шею. Затекла. Состояние - дерьмо.

За окном машины солнце встаёт, поля какие-то...

Чужая машина. За рулём наш начальник охраны. Соломон.

Как я здесь оказался?!

Не помню ничего.

Рядом со мной на заднем сиденье - мама.

- Мам... - хмурюсь. - А мы... где?

Скашивает на меня свирепый взгляд.

- Очнулся? Везу тебя к ведьме, в лес. На перевоспитание.

- Чо?

На горизонте действительно лес.

- Мам, я серьёзно. Куда мы едем? У меня в обед массаж в больнице... - мутно припоминаю я.

- У тебя в обед - допрос в ФСБ. А потом, возможно, больница, да, - срывается её голос. - Платона Волохова пока задерживали, пальцы ему сломали.

- А что случилось? Мы что - дочку генерала убили? - пытаюсь пошутить я.

Но мама не смеётся.

- Дочка генерала в коме. А кто её туда отправил как раз сейчас и ищут.

- Торцова в коме? Серьёзно?!

- Максима Данилевского тоже забрали. Всех ваших. На допросах. Алиби, не алиби, связи, просьбы, давление. Ему все равно. Запер всех в своем подземном царстве. Всех прессует. Всю охрану людям переломали.

- Бред... Нашим-то это зачем?

- Ну Торцова же с вами была.

- Да там человек двести было! Я её и не видел. Наверное.

Не помню. По поводу вчерашней тусовки в голове чёрная дыра.

- Вот всех парней и загребли. Возможно, изнасилование. Отец-генерал, говорят, крышей поехал.

Всплывает фрагмент вчерашнего вечера. Без начала и конца.

Как сквозь коматоз, чувствую, что меня "потрошат", а я не могу очнуться.

- Ян! Ян!!

Бах... оплеуха. И мысль - это кто у нас такой бессмертный: Аксёнову в морду?

Вспоминаю, как распахиваю глаза и плывёт всё.

- Сын! Приди в себя!

Отцовская оплеуха значит.

- Па-а-ап, ну ты чо-о-о?...

Как непривычно тянутся слова. И очень сложно говорить.

В гостиной - отец, мама, Соломон, сестра Лаура, ещё кто-то...

- Нет, это бесполезно! - всхлипывает мама. - Он никакой!

- Что будем делать? - тревожный голос отца.

- Пап, мне что-то подсыпали... - мямлю я. И меня никто не понимает.

Фрагмент обрывается.

- Класс... - тру ладонями лицо. - А водичка есть?

Мама впихивает бутылку мне в руки. Там треть. Выпиваю одним глотком.

- А ещё?

- Больше нет.

- Давай купим?

Смотрит на меня рассерженно и скептически.

- Зачем так напиваться было, Ян?

- А я не пил. Только безалкогольный коктейль. Мне что-то подсыпали. Торцовой наверное тоже... - хмурюсь. - Очень надеюсь, что меня хотя бы не изнасиловали!

- Очень смешно.

- Да не... не очень.

Закрывая глаза, сжимаю виски.

Вспоминаю ещё один фрагмент. Как меня пихали в эту тачку, а я сопротивлялся и пытался дать в морду Соломону. Но потерял равновесие и долбанулся башней об тачку. И даже звенящий звук “тунц” до сих пор звучит в башке.

Заебись...

Кольцо с руки пропало... - замечаю я.

- А девочек хоть не трогали?

- Нет. Но на допросы вызовут.

- Куда мы едем?

- Ты едешь к моей крестнице, Аглае. Пусть генерал успокоится, найдет кого ищет. Я тебя под репрессии не отдам!

- Аглая?...

Всплывают какие-то рваные картинки.

Её мать, Вера, была кормилицей моей сестры. Я был тогда совсем маленький. Они год жили у нас. Мама тогда подхватила какую-то инфекцию и не могла кормить. Ей врачи привели Веру. Вера была... добрая. Наша Лаура и эта Аглая - молочные сестры, получается.

Аглаю я помню уже позже, ей было лет… девять, нам по двенадцать. Они приехали в гости. Мы её обижали... стебали, избегали. Она была такая... не от мира сего, не "своя". Одевалась убого. Говорила странно. Невпопад молчала. Бесила нас.

- Мы едем к Вере?

- Вера погибла. Я же говорила тебе.

Да?..

- Мы едем к Аглае.

- Где она живет? - прижимаю раскаленный лоб к стеклу.

- Дивнодеево. Хутор. Раньше большая деревня была, теперь и на карте нет.

- Долго ещё?

- Почти приехали.

Мы проезжаем мимо большой белой церкви. Даже, скорее церковного комплекса. Он стоит на холме.

- Это монастырь, - комментирует мама, снимая шейный платок.

- Женский? - ухмыляюсь я, облизывая губы.

Мне небрежно прилетает от неё сумочкой.

- Шучу! - прикрываюсь предплечьем. - Шучу я!

Идиот. И зачем ляпнул? Для мамы сейчас больная тема все это блядство. Башка не варит просто...

- Кстати об этом! - нервно и рассерженно. - Аглая... хорошая чистая девочка. Не смей не то, что тронуть, слово кривое сказать или взгляд косой бросить. Понял?!

Цокаю, закатывая глаза.

- Да нахрен она мне нужна?

- Ты понял меня?! - звенит её голос. - Только попробуй, Ян.

- Да всё... Боже... - с сарказмом морщусь. - Не прикоснусь я к твоей Аглае.

- И будешь вежлив! И вести себя будешь как брат.

- О-о-окей. Как брат. Обещаю.

Как же хреново-то... бесит все. Начиная от ароматизатора в машине.

Рывком дергаюсь вперёд, срывая висящий на зеркале ароматизатор. Выбрасываю раздраженно в окно.

- Можно подумать, мне всрался вообще этот колхоз - "чистый и хороший". Я не по этим... - морщась от головной боли, ворчу я.

- Не смей так говорить о девушках.

- Да там такие девушки... - закатываю глаза. - Знала бы ты этих провинциалок, не защищала бы.

На всё готовы, как дубайские шлюхи!