Роман с уголовником, или подруга-ждуля

11. ВОПРОС РЕБРОМ

Я стояла под дверью в Валюшину комнату и ловила каждое слово. На этот раз без чая и печенюх. Только я, мои уши, и быстро бьющееся сердце.

У Валюши проходил разговор с родителями. Точнее приглашение на свадьбу переросло в нотацию.

- Это не я ему написала, а он мне, - мрачно цедила Валюша. И я знала, что Валюша в этот момент закатывает глаза.

- Нет, он мне не врёт, - в Валюшином голосе звучало сомнение. – Ну я же слышала его, лицо видела. Разве можно такое придумать? – Валюша говорила привычные вещи, воспроизводила разговоры с родителями по накатанной. Но, как будто раньше эти разговоры шли в синхроне с её душой, а теперь рассинхронились и уходили в какую-то свою мёртвую параллель. Осталось только перестать их повторять и уже окончательно похоронить.

А Валюша повторяла и как будто смотрела на себя прошлую. И каждое сомнение – это как голос себя новой. Но пока ещё Валюша этого не осознала. Пока ещё она только чувствовала.

- Почему убьёт-то сразу? Не убьёт, - опять сомнения.

- А что я могу сделать? – Валюша говорила, но уже не до конца верила в собственные слова. Видимо, на привычное «А что я могу сделать» последовала не смиренная пауза в голове, а ряд вариантов, натренированных на настолках и данетках.

- Это он меня выбрал. А я что, просто согласилась… - осеклась.

- Ну, значит судьба такая, – Валюша как будто ворочалась в собственных словах, как в детском костюме, который стал мал.

Я тихонько ушла в свою комнату. Вечером перехватила Валюшу у кухни. Вместе заварили чай. Валюша хмуро и безрадостно говорила о свадьбе. О том, как нелепо будет выглядеть в платье в колонии. И, наверное, не стоит его покупать. Родные отказались принимать её решение: никто не приедет, не поздравит.

Я обняла Валюшу. Она была почти готова отменить свадьбу. Расплакалась у меня на плече. Плакала и говорила. Говорила и плакала.

Прервал наше душевное единение звонок Игоря. И стенания были переадресованы ему.

Я слышала его гневный, напряженный до предела ответ:

- Ты должна поверить не им всем – не им жизнь жить – а своему сердцу. Оно не врет. Или ты меня больше не любишь? Ты – моя последняя надежда на веру в людей, если меня предашь и ты – я разочаруюсь окончательно и потеряю смысл жизни. И не смогу тебя простить.

Я считала угрожающие нотки в последних словах. Валюша хлюпала носом.

- Так ты со мной, или против меня? – почти взревел Игорь.

Ни грамма сочувствия. Ни слова о Валюше и её интересах.

- Да, - сдалась Валюша и разрыдалась.

Он удовлетворенно хмыкнул. Нажал отбой. Действительно, к чёрту Валюшу, её чувства, её отношения с родителями. Какой там, царь во дворца!

Валюша ещё минуту плакала, прижимая трубку с гудками к уху.

Валюша все ещё ценила его больше себя.

- Почему ты должна понимать и поддерживать его? А он тебя нет? – спросила я.

Но было поздно.