«романна. Записки моего мира» Книга вторая.

Глава IV Кровь

Видимо, не играло роли, какой жизнью ты жил раньше, прежде чем родиться заново. Моя ненависть к Лексу была заложена где-то в подсознании и не зависела от изменений. То, что я чувствовала к нему ранее, благодаря его нынешнему отношению, заставило подняться её на поверхность. Он сделал ошибку с самого начала, но понял это не сразу.

Повелитель шёл по лесу, не оборачиваясь и никак не реагируя на меня. Просто шёл и всё. Нет, ему было не наплевать. Он хотел проучить, чтобы я знала, что такое жажда крови. Чтобы на своей шкуре почувствовала и оценила. Он заставлял добывать её ценной моей же жизни, но просчитался. Я никогда ни у кого ничего не просила, как бы тяжело не было. Гордость. Она, видимо, тоже входила в категорию чего-то постоянного и неизменного. И возможно, это было моим плюсом.

Я лежала на земле, вцепившись в неё, словно она могла чем-то помочь, и сопела, сопела оттого, что так не хватало воздуха, от злости на себя, на него, на всё вокруг! В груди всё сжалось, а кожа просто безжалостно иссыхала прямо на глазах. Не было сил, чтобы даже пошевелить пальцем или закричать от той боли, что пожирала изнутри. Только слёзы стекали одна за другой, а внутри орала и проклинала, что всё так глупо вышло.

«Жить, чтобы умереть и умереть, чтобы жить!»

«Ну что же ты лежишь? Вставай, вставай и борись за собственную жизнь!» – словно кто-то внутри приказывал, заставляя подняться.

– Не могу, не могу и… не хочу, – еле слышно ответила.

«Почему она не умоляет о помощи? Почему не просит своего господина помочь?» – не понимал Александр.

Он ушёл достаточно далеко, но чувствовал внутри, как медленно и мучительно умирала частичка его самого. Укусив, он оставил часть меня в себе и, как никто другой чувствовал, ощущал это каждой клеткой. Постепенно боль унималась, словно растворялась. Это означало только одно: она просто исчезала из этого мира навсегда. Развернувшись, он через мгновение оказался рядом с телом. Руки всё также сжимали землю, а тело было неподвижно и больше напоминало высохшую мумию. В ней оставалась крошечная капелька жизни, которая вот-вот растает, не оставив и следа.

«Глупая гордячка!» – произнёс рассерженно Лекс.

Осторожно и настолько нежно, насколько он был способен, перевернул тело и удивился. Глаза. Глаза были самым живым и прекрасным из всего того, что лежало сейчас там.

«Прекрасные глаза…» – невольно подумал он, но тут же спохватился и злобно пресёк эти мысли, прокусив на запястье кожу.

Из ранки потекла кровь, почти чёрная. Капля попала на губы и скатилась по щеке на шею. Ещё одна капля. И снова тот же путь.

– Ну пей же, глупая гарпия! – произнёс он, злясь, но почему-то только на себя.

Рот хоть и был слегка приоткрыт, но капли как назло, не попадали. Или… просто она не хотела жить. С минуту он сидел, уставившись на неё. Из ранки медленно продолжала стекать кровь, но уже на землю и не так сильно. Затем на лице появилась уверенность и, прислонившись губами к запястью, набрав в рот немного крови, наклонился к губам.

«Чтобы я ещё раз так поступил. Никогда!»

Почувствовав губы, он вылил содержимое в рот. Наконец-то кровь поступила в организм. Отстранившись, вытерся небрежно рукавом. Он внимательно наблюдал за ней в ожидании самого малейшего движения.

«Как только шевельнёшься, сразу же уйду! И живи ты как хочешь!»

Прошло минут двадцать, но ничего не происходило.

– Ну же, давай!

«Слишком много времени прошло. Слишком много… нет шансов...» – с этой мыслью Лекс встал и ещё раз посмотрел в глаза, которые были живыми и такими тёплыми, что хотелось в них утонуть. Внутри стало немного печально!

– Прости… – он развернулся и пошёл.

«Солнце сделает своё дело и ничего уже не останется. Только разве что в памяти, ну и пепел. Вырастет новая трава и уже никто и никогда не узнает, что там умерла не родившаяся...»

Он медленно направился в сторону замка, ещё несколько раз обернувшись в надежде на чудо.

«Что я теперь скажу остальным? Не уберёг, не сохранил, не помог. Что из-за своего характера лишил жизни, так и не дав ей начаться. Соня и без того меня, мягко говоря, недолюбливает. А теперь что и вовсе ненавидеть будет?! Это же всё отразится на Орлане, а он так сейчас с ней счастлив после смерти Вальрики! А что я скажу ребятам?! Что скажу им? Они отвернутся от меня. Мои единственные друзья…» – он сам не понимал, откуда берутся все эти мысли и эмоции.

«Дьявол! Эта девчонка всё-таки заставляет меня чувствовать. Даже не смотря на то, что её уже нет. Как такое возможно, чёрт побери!» – и опять он злился. Слишком часто за последнее время.

В голове сплошной хаос, а в душе которой, казалось, не было раньше и того хуже чувства! Страшней для него просто не было. И всё это категорически отказывался понимать и принимать его разум. Он был почти у самого замка, как вдруг резко остановился и уставился в одну точку. Прислушался. Внутри что-то происходит. Его даже слегка передёрнуло от тех чувств, которые он испытал. Сначала шок.

– Невероятно….

Затем еле заметная, но улыбка!

– Она... жива….

Спустя несколько минут он уже был рядом. Она бессознания. Кожа выровнялась, разгладилась и стала плотнее. Волосы густые и напоминали по цвету то ли пепел, то ли золу. Глаза закрыты. Не раздумывая ни на секунду, он взял её на руки и помчался обратно. И снова чувства радости взяли вверх. Она открыла глаза и посмотрела на него. Взглянув на девушку, Лекс на какое-то мгновение замер. Перед ним словно оказалась сама Анна, прародительница. Такие же волосы. Глаза цвета бирюзы. Красивые и слегка пухлые губы, которые растянулись в улыбке…. И он улыбнулся в ответ. Каким-то странным образом ей передались черты той, кем они восхищались и до сих пор боготворили. Теперь-то он точно знал, что сделает из неё лучшее, что могло существовать в их мире! Она прижалась к нему сильней и снова закрыла глаза.