Романтика как побочный эффект

Глава 1. Кофе, демоны и нарушения протокола.

Понедельники в Нью-Авалоне всегда пахли озоном, выхлопными газами гравикаров и легким отчаянием клерков. Но в подвальной лаборатории Департамента Темпорального и Магического Контроля этот коктейль традиционно дополнялся ароматом жженой изоляции и крепкого эфирного эспрессо.
Если быть точным, эспрессо должен был появиться минут пять назад, но кофеварка Каэла Вэнса в очередной раз решила, что у нее экзистенциальный кризис.
Каэл лежал на спине под скрипучим металлическим столом, зажав в зубах светящуюся термоотвертку, и пытался договориться с мелким огненным бесом, застрявшим в нагревательном контуре агрегата. Бес, которого Каэл ласково окрестил Игнисом, отказывался кипятить воду. Вместо этого он уныло гудел, периодически выдавая тонкие, визгливые ноты, подозрительно похожие на арию Кармен.
— Послушай меня, сгусток плазмы и дурного характера, — пробормотал Каэл, уворачиваясь от внезапного плевка раскаленного пара, пахнущего серой и корицей. — Если ты сейчас же не перестанешь изображать из себя примадонну и не отдашь мне клапан давления, я клянусь контрактом с Темным Советом, я заменю тебя на банальный электротэн. Никакой больше эфирной обжарки зерен. Отправлю тебя отапливать общественные душевые в квартале орков-грузчиков. Ты меня понял?
Игнис внутри прозрачной колбы возмущенно вспыхнул багровым светом, показал Каэлу крошечный кукиш из чистого пламени и отвернулся, скрестив огненные ручки на груди.
Каэл со стоном выплюнул отвертку и потер переносицу испачканной в машинном масле рукой. Быть старшим техномагом-наладчиком в организации, которая следит за тем, чтобы корпорации не порвали ткань реальности в погоне за сверхприбылями, было занятием неблагодарным. Мегаполис Нью-Авалон представлял собой бурлящий котел, где эльфы с Уолл-стрит торговали акциями на фьючерсы удачи, гномы-хакеры ломали рунные файрволы банков, а обычные люди пытались просто дожить до пятницы, не превратившись случайно в жабу из-за чужого кривого заклинания.
Стресс был колоссальным. И без утреннего кофе Каэл чувствовал, что его толерантность к этому миру стремится к абсолютному нулю.
— Тебе конец, Игнис. Я запускаю принудительную экстракцию, — мрачно возвестил Каэл, потянувшись к распределительному щитку, куда он еще вчера вечером вмонтировал небольшую, переливающуюся розовым светом деталь.
Это был крошечный кристалл из конфискованного на таможне артефакта. Каэл не знал его точного назначения — в документах он числился как незаконная эльфийская разработка под кодовым названием «Генератор Сюжетных Линий». Таможенники изъяли целую партию, и Каэл, как главный техник, должен был их уничтожить. Но один кристаллик так идеально подходил по резьбе к предохранителю его кофеварки, что устоять было невозможно. «Маленькая импровизация ради кофеина еще никого не убивала», — подумал он тогда.
— Вэнс.
Голос, раздавшийся от дверей лаборатории, был холоднее, чем криогенная камера для хранения нестабильных проклятий в секторе «С».
Каэл вздрогнул, инстинктивно дернулся вверх и с глухим стуком приложился затылком о медную трубу охлаждения. Из его груди вырвалось сдавленное ругательство, смешанное с шипением.
Он медленно выкатился из-под стола, стряхивая с комбинезона магическую сажу.
У входа стояла Лира Стерлинг. Старший аудитор Департамента, гроза всех нарушителей регламента и личный ночной кошмар Каэла. Лира была воплощением порядка в мире хаоса. Ее пепельно-русые волосы были стянуты в такой тугой и математически идеальный пучок, что Каэл подозревал использование микро-гравитации. Темно-синий брючный костюм сидел безупречно, ни единой складочки. Очки в тонкой серебряной оправе были слегка сдвинуты на кончик носа, а в глазах цвета предгрозового неба читалось явное, ничем не прикрытое желание уволить кого-нибудь прямо сейчас. Желательно с лишением пенсии.
— Стерлинг, — Каэл прислонился к столу, пытаясь принять непринужденную позу, что было сложно сделать, когда у тебя на щеке отпечаток от мазута, а волосы торчат в разные стороны. — Решила проверить, плачу ли я налоги на сарказм? Или просто соскучилась по моему обаянию?
Лира брезгливо окинула взглядом заваленную искрящимся хламом лабораторию, задержавшись на лужице странной светящейся жидкости у ботинок Каэла.
— Я пришла, Вэнс, — ее голос звучал ровно, как метроном, отсчитывающий секунды до казни, — потому что сейсмо-магические датчики на моем этаже, который находится прямо над этой помойкой, которую ты называешь рабочим местом, фиксируют несанкционированный всплеск вероятностной магии. И эпицентр находится здесь.
— Это просто Игнис хандрит, — Каэл махнул рукой в сторону кофеварки. — Творческий кризис у парня. Весна, гормоны, все дела.
— Вэнс, — Лира сделала шаг вперед, и звук ее каблуков эхом отскочил от стен. — Ты держишь незарегистрированного демона второго ранга в бытовом приборе? Это прямое нарушение пункта 4.12 Кодекса магической безопасности, подпункт «В»: «Использование разумных сущностей для удовлетворения гастрономических потребностей без лицензии». Я обязана немедленно выписать штраф и конфисковать объект.
Она достала из кармана планшет из мерцающего дата-стекла. Экран озарил ее лицо холодным голубым светом.
— Выпиши этот штраф на имя моей кофеиновой зависимости, — огрызнулся Каэл, выпрямляясь. Он был на полголовы выше аудитора, но с Лирой это никогда не работало. Эта женщина могла заставить отступить взбесившегося горного тролля, просто подняв бровь и процитировав трудовое законодательство. — Ты вообще спишь, Лира? Или по ночам ты ложишься в зарядную станцию, подключаешься к корпоративной сети и скачиваешь новые протоколы, чтобы эффективнее портить мне жизнь?
— Я порчу тебе жизнь исключительно в рабочие часы, Вэнс, с девяти до восемнадцати. У меня очень четкий тайм-менеджмент, — Лира даже не моргнула. — А теперь отойди от стола. Я забираю этот аппарат на экспертизу.
— Только через мой хладный труп, — Каэл скрестил руки на груди. — Я не пил нормальный кофе с субботы. Автоматы в холле выдают жидкость, по вкусу напоминающую слезы разочаровавшегося в жизни гоблина. Я не отдам Игниса.
Они уставились друг на друга. Воздух между ними буквально затрещал от статического напряжения. Если бы в Департаменте существовал тотализатор (а он существовал, и заведовал им тролль из отдела кадров), ставки на то, когда эта парочка наконец-то поубивает друг друга, принимались бы с коэффициентом один к одному.
— Отойди, Каэл, — тихо, но с металлической угрозой в голосе произнесла Лира. Она сделала еще один шаг, оказавшись почти вплотную к нему. От нее пахло лавандовым мылом и свежей типографской краской — запах, который Каэл ненавидел всей душой, потому что он ассоциировался с выговорами.
— А ты заставь, Стерлинг. Давай, примени ко мне физическую силу. Посмотрим, как ты опишешь это в своем идеальном отчете.
Лира сузила глаза. Ее рука с тонкими, изящными пальцами резко метнулась к кофеварке.
Каэл, обладая реакцией человека, который регулярно уворачивается от взрывающихся артефактов, перехватил ее запястье. Его пальцы сомкнулись на рукаве ее пиджака. Лира ахнула от возмущения, попыталась вырвать руку, и в этот момент они оба дернули кофеварку на себя.
Игнис, очевидно, решив, что этот офисный абсурд ниже его демонического достоинства, издал финальный, истеричный вопль. Температура внутри колбы подскочила до критической отметки.
А розовый кристалл из «Генератора Сюжетных Линий», который Каэл использовал как предохранитель, принял этот тепловой удар на себя.
Артефакт не просто сгорел. Он сработал.
Звука взрыва не было. Был звук, похожий на то, как лопается гигантская струна арфы, пропущенная через стадионные усилители. БДЗИНЬ!
Вспышка ослепительно-розового, перламутрового света вырвалась из недр машины, расширяясь пульсирующей сферой. Ударная волна чистой, концентрированной магии вероятности ударила Каэла и Лиру в грудь, отбросив их в разные стороны.
Каэл пролетел пару метров, спиной сшиб стеллаж с пустыми колбами и рухнул на пол в облаке стеклянной пыли. В ушах стоял протяжный, мелодичный звон. Мир перед глазами вращался, окрашенный в приторно-розовые тона.
Воздух в лаборатории мгновенно изменился. Куда-то пропал запах озона и горелого кофе. Вместо этого в нос ударил густой, почти осязаемый аромат ванили, свежей клубники и мокрого асфальта после летнего дождя?
Каэл застонал, пытаясь приподняться на локтях. Тело ныло, но кости, кажется, были целы. Он потряс головой, прогоняя розовый туман из глаз.
— Стерлинг? — хрипло позвал он. Его собственный голос показался ему странным — более глубоким, с легкой, почти бархатистой хрипотцой, которой у него отродясь не было. — Ты жива? Только не говори, что ты умерла, мне придется заполнять тонну бумаг, а я ненавижу твой отдел.
Ответа не последовало.
Туман начал медленно рассеиваться. И тут Каэл услышал музыку.
Тихую, ненавязчивую, но абсолютно отчетливую. Это был саксофон. Кто-то, мать его, играл на саксофоне медленную джазовую мелодию прямо здесь, в закрытом бункере Департамента.
— Какого дьявола — пробормотал Каэл, садясь и опираясь спиной о помятый стеллаж.
Он посмотрел в другой конец комнаты. Лира сидела на полу, прислонившись к трансформаторной будке. Ее идеальный, непробиваемый пучок растрепался, и несколько длинных прядей упали на лицо.
И тут Каэл заметил нечто, заставившее его мозг застопориться, словно шестеренки застряли в патоке.
Волосы Лиры развевались.
В подвальной лаборатории не было окон. Вентиляция была выключена с прошлой среды из-за поломки кулера. Сквознякам здесь было неоткуда взяться. Но волосы Лиры медленно, грациозно, в режиме какого-то кинематографического рапида развевались невидимым теплым бризом, мягко обрамляя ее лицо.
Свет в лаборатории тоже изменился. Флуоресцентные лампы больше не мерцали мертвенно-белым. Откуда-то сбоку на Лиру падал мягкий, золотистый контровой свет, подсвечивая ее силуэт так, словно она была моделью с обложки журнала «Магия и Гламур».
Она медленно открыла глаза и подняла взгляд на Каэла. Ее очки исчезли — вероятно, отлетели при взрыве.
Каэл смотрел на нее, и внезапно в его голове, прорываясь сквозь цинизм и панику, вспыхнула абсолютно чужеродная, пугающая своей банальностью мысль: «Какого черта у нее такие глубокие, бездонные глаза? Они похожи на океан перед бурей».
Его сердце буквально пропустило удар. Не фигурально, а физически. В груди что-то громко ухнуло, а затем пульс участился, отдаваясь в висках глухим ритмом. Дыхание перехватило.
Лира моргнула. Ветер, играющий с ее волосами, внезапно стих, как по щелчку выключателя. Саксофон взял фальшивую ноту и заткнулся. Золотистый свет мигнул и сменился привычным офисным неоном.
Тишина, повисшая в комнате, была тяжелой, как свинцовая плита.
— Вэнс — Лира схватилась за голову. Ее голос дрожал. В нем не было ни капли привычной уверенности, только паника и нарастающая, первобытная ярость. — Что что ты наделал?
— Я я просто пытался починить кофеварку — Каэл сглотнул, чувствуя, как по спине течет холодный пот.
— Кофеварку?! — Лира попыталась встать, но покачнулась и снова осела на пол. Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами, полными ужаса. — Вэнс, ответь мне честно. Почему почему я сейчас посмотрела на тебя и внезапно подумала, что пятно мазута на твоей щеке и небритость подчеркивают твою брутальность?!
Каэл в ужасе отполз назад, вжимаясь лопатками в стеллаж.
— Я не знаю! — крикнул он, чувствуя, как рушится его рациональный мир. — Но если это тебя успокоит, пару секунд назад мой мозг без моего согласия сравнил твои глаза с океаном перед бурей! Меня буквально тошнит от самого себя! Я техномаг, я не мыслю метафорами из женских романов!
Они одновременно перевели взгляд на искореженные остатки кофеварки. Из разорванного корпуса, прямо из того места, где раньше был розовый кристалл, медленно вытекала мерцающая, похожая на жидкий перламутр субстанция. Она испарялась, насыщая воздух лаборатории магией, от которой зудели зубы.
До Каэла начало доходить. «Генератор Сюжетных Линий». Эльфийская разработка. Артефакты, которые контрабандисты продавали корпорациям для создания искусственных эмоциональных привязанностей у потребителей к определенным брендам. Только этот кристалл, судя по всему, был не рекламным.
Это был чистый, неразбавленный концентрат жанрового клише.
Матрица реальности вокруг них дала трещину. Нью-Авалон еще не знал об этом, но Департамент Магических Аномалий только что стал эпицентром локальной катастрофы. Они стали нулевыми пациентами вируса Романтической Комедии.
— Вэнс, — голос Лиры снова обрел ледяные нотки, но теперь в нем сквозил настоящий, неподдельный страх. — Я убью тебя. Я составлю протокол о твоем уничтожении, подпишу его у директора и сама приведу в исполнение. Но сначала.
Она не успела договорить.
С потолка раздался механический щелчок. Датчики задымления, очевидно, отреагировавшие на магический туман, активировали систему пожаротушения.
Но вместо химической пены или ледяной воды из разбрызгивателей на них полился теплый, кристально чистый, идеально срежиссированный летний дождь. Капли падали в красивом слоу-мо, разбиваясь о пол с мелодичным звоном. И где-то вдалеке, за бетонными стенами подвала, снова тихо заиграл проклятый саксофон.
Троп номер один: «Внезапный дождь, застающий героев врасплох».
Каэл закрыл лицо руками, чувствуя, как теплая вода стекает по его пальцам.
Это был конец. Конец его спокойной жизни, конец его рассудку. И судя по взгляду Лиры Стерлинг, которая сидела под дождем, а ее белая блузка уже начала предательски просвечивать (о, боги, троп номер два!), это было только начало их личного, розового, невыносимо сопливого ада.