Ромашковое поле

16 глава

         Я ещё несколько дней приходил в себя, почувствовал, что легче стало, окреп и сразу на работу собрался. Но прежде друга навестить надо было, деда Мишу.
​         Дед Миша — удивительный персонаж. Если бы я был великим классиком русской литературы, такие обороты для него придумал бы и описал во всех красках, так как он это заслужил. Но я, увы не Пушкин и не Лермонтов, поэтому напишу об этом человеке по-простому, но сердечно, потому что он вошёл глубоко в моё сердце.
​         Звали его на самом деле не Михаил, а  Шампи. Это уже по-русски переименовали, так и привыкли все, и сам дед Миша тоже. Старость стёрла все черты национальности, и по смуглому морщинистому лицу, прикрытому редкой бородкой, сложно было определить бурят он или якут, а может быть и тувинец. А когда его спрашивали, он отвечал, хитро ухмыляясь: «Разве важно в мои годы какой я национальности? К Богу все одинаково пойдём; и якут, и эвенк, и русский. Божий я человек и этим все сказано». Разговаривал он и по-русски, и по-бурятски, и по-тувински одинаково хорошо. Может и другие языки знал, только я об этом и не спрашивал. Дед Миша с раннего детства перенял мастерство охотника от своего отца, так и нёс это ремесло всю жизнь, в советское время охотясь для колхоза, в наше — для себя. Сколько лет ему тоже никто не знал. Ходили слухи, что за сто лет перевалило. Но  насколько они были правдоподобными. Главное – силу, сноровку и острое зрение он до сих пор не потерял. Никогда не жаловался на своё здоровье и, тем более, не ходил ни в какие больницы. Жил дед Михаил в сторожке на окраине леса. Семьи у него никогда не было, лишь только собаки, кошка, такая же старая, как и он сам, и мыши в подполье. Ещё рассказывал, что он нашёл троих медвежат на туше погибшей матери. Жалко стало, вот и принёс домой. Троих кормить тяжело. Две знакомые семьи взяли к себе по одному медвежонку. Тайно, конечно. Те росли и крепли, пока один из них, будучи подростком, не сбежал из дома и не поднял всю деревню на дыбы. Тут и узнали про местный зоопарк, позвонили кому следует. Приехали милиция и лесное хозяйство. Забрали уже больших медвежат и увезли в питомник. Но дед Михаил соврал, что выпустил своего Топтыгу, как он его назвал, в лес, а сам спрятал его в лесной избушке, в нескольких километрах от дома. Медведь вовсе подрос, дед стал его к лесу приучать. Тот погуляет на воле, а к ночи домой. Деда любил, не обижал, носил ему всякие ветки с ягодой, рыбу, все что добудет. Взаимная, глубокая привязанность у них была. Но однажды Топтыгин не вернулся. После узнали, что браконьеры убили. Он ведь как ребёнок был, людей знал, доверчивый. Вот и не побоялся при виде охотников, они его и подстрелили. Долго дед горевал, словно родного ребёнка потерял. Со временем отошёл, конечно, но все годы про своего Топтыгина с любовью любому прохожему рассказывал.
​         Ходил дед в одной и той же одежде. Летом носил шаровары серого цвета, заправленные в хромовые сапоги, рубаху и меховой жилет из чёрной ягнячьей шерсти. На голове всегда бессменная из беличьего меха шапка ушанка. Зимой она согревала деда, летом укрывала от солнца. Зимой он носил меховой тулуп и оленьи унты. Классическая одежда старого охотника тайги.
​         Летний транспорт деда был старый советский велосипед, а зимой лыжи. Говорят, у него мотоцикл был и лошадь. Мотоцикл сломался, лошадь померла, а нового нажить он уже и не стремился.
​         Деду Мишу знала вся деревня. Деревня о нем и распускала разные байки. Что он медведя в молодости голыми руками завалил, что ему уже более 130 лет, и он видел в Верхнеудинске царевича Николая, когда тот из Японии возвращался в Петербург в 1891 году. Что дед в молодости красавцем был, и все девчонки волочились за ним, и что в половине семей есть дети от него, только это все в тайне остаётся. Но он в любом доме был званным гостем. Все с удовольствием его встречали, угощали разными вкусностями, ещё и с собой собирали. Деда звали жить в деревню, обещали дом выделить, с хозяйством и обустройством помочь. Да только ему не нужно этого было. Он привык жить, как живет, и имел в этом большое счастье.
​         С момента моего спасения я приобрёл себе лучшего друга, какого ещё не имел в жизни. Дед Миша стал моим постоянным спутником и собеседником, более интересного человека я и не встречал.