Ромео и... Аннета. Магия голосует "За"

Глава 8

Сон не принес покоя. Сквозь дрему прорывались сполохи алой Плазмы, ледяное сияние моей Матрицы и серые глаза Монтези — сначала презрительные, потом потрясенные. Проснулась я до рассвета с ощущением свинцовой тяжести в конечностях и вязкого комка страха под ложечкой. Но поверх него звенело натянутое как струна упрямство.

Лида уже ворочалась на соседней кровати. Ее рыжие волосы торчали взъерошенным облаком, а зеленые глаза, встретившись с моими, отразили немой вопрос.

— Настрой решительный, — хрипло улыбнулась я, садясь. — Уступать не собираюсь.

— Будь осторожна, Аннет, — усевшись на кровати, обняв колени, Лида с искренней озабоченностью посмотрела на меня. — Монтези не простит вчерашнего. Унижение для него хуже смерти.

Потом она встала и молча протянула мне несколько засушенных сладких фруктов из своих запасов — жест неожиданной щедрости. До завтрака еще оставалось много времени, так что мы молча попили чая, не глядя друг на друга. Тишину нарушал только шелест страниц учебника по артефактам, который я безуспешно пыталась впихнуть в голову.

В столовой все еще было напряженно, шепотки «Вейл» и «Монтези» витали в воздухе гуще пара от похлебки. Богдан и его приятели демонстративно отодвинулись, как от прокаженной. Но Эмма, сияя, сразу кинулась к нам.

— Аннет! Мастер Виллард хочет поговорить с тобой после лекции! — Ее глаза горели фанатичным восторгом ученого, столкнувшегося с аномалией. — А моя пара — просто чудо! Оливер усиливает мои иллюзии, а я структурирую его потоки. Мы вчера стабилизировали фантомного кота на целых десять минут!

Я слушала, с трудом прожевывая хлеб. Радость за Эмму смешивалась с горечью. Ее пара — тихий паренек с добрыми глазами. Не герцогский сынок с манией величия и неконтролируемой силой.

— А ты как? — спросила я у Лиды, заметив, как та напряженно сжала ложку.

Утром в мою сонную голову не дошло, что не только у меня первые дни знакомства с напарниками.

— Терпимо. Моя пара тихая, боится меня как огня. — Лиды попыталась прикрыть обиду сарказмом. — Мы даже поговорить нормально не можем. Стоит мне начать выпускать Тень, и она замирает. Как нам работать вместе?

— Дай ей время, — предложила я осторожно. Удивительно, что Лида, оказалась так же уязвима перед чужим осуждением. Мне казалось, что ей наплевать на мнение посторонних. — Попробуй поговорить не о магии. О погоде. О скучной лекции Вилларда.

Лида задумчиво нахмурилась.

— Погода… Да уж, тема. Ладно. Попробую. — Она в упор посмотрела на меня. — Наша «синергия», конечно, не мирное сотрудничество, но и не постоянное сражение, как у тебя. Так что ты попробуй не сгореть, ладно?

Это было почти «удачи». Прогресс. Я улыбнулась в ответ.

— Постараюсь.

Эмма, на время выключив в себе «безумного ученого», тоже пролепетала:

— Аккуратнее.

Я помчалась в лабораторию, настраивая себя на борьбу и победу: «Должна доказать, что достойна!» Из явных минусов — благодаря вчерашнему, я стала известна всей Академии. Меня узнавали, оглядывали, оценивали: «ничего такого», «куда она так торопится?», «откуда у деревенщины такой дар?»…

«От верблюда!» — чуть не рявкнула я на одну из особо любопытных аристократок, встретившихся мне по пути.

Прибежала в лабораторию последней. Мастер Келлан был уже там. Ромео тоже стоял у окна, спиной к двери. Его поза — спина прямая, руки за спиной — излучала высокомерное презрение, но я уловила едва заметное напряжение в плечах. Он ждал. Ждал меня.

— Начнем, — коротко бросил Мастер, не тратя времени на прелюдии. — Цель та же. Сгусток Плазмы. Стабилизация Стазисом. Но не экстренное подавление, как вчера, а контролируемое взаимодействие. Монтези — генерация на половину мощности. Вейл — постепенное формирование матрицы, синхронизация с ритмом Плазмы. Пять минут удержания. Готовы?

Ромео медленно обернулся. Его взгляд скользнул по мне, как лезвие. Холодная, сфокусированная оценка. Хищник, изучающий добычу.

— Готов, — его голос был равнодушно-спокойным.

— Готова, — выдавила я, заставляя себя сделать шаг к столу.

Страх сжимал горло, но я помнила ощущение вчерашней победы. Помнила потрясение в его глазах. Я смогу!

Ромео взмахнул рукой, и над столом вспыхнул сгусток — меньше вчерашнего, но все такой же яростно-алый, с колышущимися краями. Искры цокали по камню стола. Жар опалял лицо.

Вздохнув, я на долю секунды закрыла глаза. Сеть. Гибкая. Живая. Мне надо вплестись в его ритм. Пальцы слегка дрожали. Я представила паутину из тончайших нитей Стазиса, пытаясь ощутить пульсацию Плазмы, уловить ее «дыхание».

Вчера это было невозможно — Монтези сознательно рвал любую связь. Сегодня… Сегодня он не мешал, но и не помогал. Просто стоял с каменным лицом и наблюдал за мной.

Первые нити Стазиса коснулись бушующего огня. Плазма дернулась, как дикий конь, почуявший узду. Я едва удержалась, чтобы не отшатнуться. Спокойно. Не давить. Найти общий такт.

Сосредоточилась на вибрации энергии, на ее неровной, прерывистой пульсации. Она была яростной, но словно загнанной в угол, как сам Ромео. Металась, не желая подпускать чужое влияние. Мой Стазис инстинктивно сжимался в кулак, готовый заковать, подавить. Я даже вспотела от усилий.

— Расслабь хватку, Вейл, — услышала сквозь шум в ушах голос Келлана. — Ты не враг. Ты управление. Монтези, помоги ей найти точку входа.

Ромео стиснул зубы. На его лбу тоже выступили капли пота.

«Он не просто мешается или не помогает, — озарило меня. — Он боится пустить меня близко к своей силе».

Постепенно, миллиметр за миллиметром, я начала плести сеть. Не замораживать, а обволакивать, направлять. Нити Стазиса вплетались в пульсацию Плазмы, не гася ее, а успокаивая. Сгусток перестал дергаться так бешено, его края стали четче, ровнее. Он все еще пылал, но теперь это было контролируемое пламя факела, а не лесной пожар.

Каждая нить требовала чудовищной концентрации. Это было не подавление грубой силой, а ювелирная работа. Я чувствовала каждую «нервную» вспышку Плазмы, каждое сопротивление Ромео — неявное, но упорное.