Ромео выпил йод!

Глава 9

Глава 9.

— И сколько бабульке-то лет, напомни-ка, милая?

— Не знаю, я не интересовалась даже. Это, знаете ли, дорогой мой босс, неприлично — женщину допытывать вопросами о цифрах в паспорте, но её внук — крайне неприятный тип и, по всей видимости, тот ещё кретин упомянул, что она дитя войны, а это значит...

— Это значит, что старушке под восемьдесят точно, может, и девятый десяток пошёл. Ты знаешь, что по статистике маразм уже в шестьдесят тебя непременно догонит? — серьёзно поинтересовался начальник.

Я взглянула в ясные голубые глаза Полтавцева и хмыкнула, борясь с желанием уйти в размышления, каким же маразматиком будет крайне эксцентричный и не терпящий споров и бабских склок Тарас Анатольевич.

Вряд ли, будучи стариком, он станет ходить с палкой, гоняя у подъезда влюблённых мальчишек, сплетничать со знакомыми старыми клячами на лавочке и делить поровну чекушку с соседом-забулдыгой с первого этажа.

Сегодня, отоспавшись до обеда и с наслаждением вкусив кофе с шикарными кремовыми пончиками из кондитерской под домом, я неспешно оделась, надела давно забытые серёжки и, получив тревожное сообщение от шефа, ринулась в редакцию.

Тревогу СМС у меня вызвало из-за странного содержания: такая истерика была несвойственна игривой и контролирующей всё и вся знакомой мне мужской натуре. Он писал:

«Это кошмар! Наводнение, пожар, землетрясение! Мы потеряем всё! Всё рухнет! Срочно, срочно приезжай».

И в данный момент я стояла буквально на ковре у начальства и вынуждена была выслушать долгое и нервное выступление насчёт конкуренции, прежде чем перейти к самой сути, и всё это в мой единственный выходной, чёрт побери!

— Мартынов — скользкий гад! Уже всё растрепал, что будто и интервью у него в кармане, и Юнона Чакрацкая на крючке, как глупая рыбка гуппи! — свирепствовал Полтавцев.

Циничный смешок сорвался с губ. Неожиданно, неосторожно. Возмущения смогли меня развеселить, да так, что я едва сдержалась, чтобы весело не рассмеяться.

Тарас Анатольевич раскраснелся, и лицо его от накатившего негатива раздулось страшно, похож он был на жабу в предынсультном состоянии.

— Смешно тебе, Некрасова? А мне вот совсем не до веселья! Этот мерзкий лицедей вознамерился уничтожить дело всей моей жизни. Жизни, понимаешь ты или нет?! — совсем вскипел начальник.

Вскочив с кресла, мужчина принялся ходить туда-сюда и в конце концов обессиленно остановился у окна и смачно закурил.

Я молчала, в голове старательно работали так называемые шестерёнки и старались всё тщательно обдумать и выдать такую речь, которая непременно бы ободрила и успокоила Полтавцева.

Ну что ж, начнём хотя бы с того, что Мартынов Яков — тридцатипятилетний лгун, жлоб и негодяй. И ко всему прочему владелец популярного издания «Триада». Теперь попробуйте угадать, о чём повествует «Триада», на чём специализируется, что у них в приоритете?

Правильно — шоу-бизнес, жизнь богатых и знаменитых, сплетни, слухи, грязь. Как известно, в настоящей игре не бывает двух победителей: один обязательно должен остаться не у дел, а другой получить всё и даже больше.

Вот и нечестный на руку и совесть в том числе делец Яков решил, что в Ярославле должен быть лишь один крупный сплетник, и имя ей — «Триада». Не слишком-то удачливая «Нель» обязана была уйти на покой, кануть в забвение веков, как бы смешно это ни звучало.

Но с этим в корне не согласился Полтавцев — прожжённый циник и великолепный журналист. Он не готов был уступить арену и упустить свою давнюю, заветную мечту.

Ему мучительно хотелось сделать нашу редакцию самой популярной в городе.

И двое прирождённых эгоистов столкнулись в борьбе за трон. За несколько последних лет вражда приняла совершенно непримиримый оборот.

Мартынов и Полтавцев ненавидели друг дружку и оба старались как можно больше насолить другому, вырвать лакомый кусок ценного материала прямо из рук и радостно посмеяться над проигрышем соперника и, конечно же, порадоваться своей удаче.

Шеф бесновался, и, с одной стороны, я понимала его злость, его опасения. Когда на лице некогда уверенного в себе мужчины промелькнул самый настоящий страх, у меня неожиданно кольнуло сердце.

Я впервые видела начальника таким... хм... неуверенным.

Беспокойство взяло верх, в конце концов Тарас Анатольевич как-то само собой, легко и непринуждённо за каких-то три-четыре года стал в моей жизни значимой фигурой — фигурой отца, которого мне так не хватало в детстве, и в старших классах, и в институте...

А с другой — меня и вправду веселили эти пустые переживания. Да, Мартынов был высоким, симпатичным, с хорошим чувством юмора и подвешенным языком — это знаем, плавали, но проницательный человек всегда будет способен понять, что перед ним предстал надменный, самовлюблённый пустоголовый хлыщ.

Но была ли Юнона проницательна?

По моему скромному мнению, вполне. Госпожа Чакрацкая являлась настоящей фурией в человеческом обличии, акулой, да что уж там, пираньей, которая ради своих интересов, желаний и хотелок пойдёт на что угодно.

Именно такой пазл-портрет женщины я сумела сложить в первую встречу.