Ромео выпил йод!

Глава 5

Глава 5.

В моё тело будто воткнули три десятка или даже несколько сотен, не меньше, игл. Пальцы на руках онемели, и меня пробрало от холода и ужаса неминуемой расплаты, стоило лишь посмотреть в глаза вернувшегося Чакрацкого.

Ни о каком спокойствии и тихой гавани горя больше и речи не шло. Взгляд Михаила метал молнии, а лицо настолько раскраснелось, что я даже испугалась, не хватит ли его паралич.

— Ну, что там, Миша, кто звонил? Выглядишь неважно, — расслабленно бросила Юнона, запахивая полы халата.

Но Миша не повернул к жене головы.

Он глядел на меня, прежде чем тихо поинтересоваться, а ещё констатировать факты:

— Вас зовут вовсе не Алиса, и вы не из похоронного бюро. Так кто вы? Пресса, не так ли? Журналистка из этой мерзкой желтухи? Ваш главный Мартынов звонил мне, просил об интервью. Буквально клянчил, но чтобы вот так вот нагло действовать? Немедленно убирайтесь и знайте, что я подам жалобу в прокуратуру! И не только на ваше жалкое издание, но и на вас в частности, госпожа Березина.

— Журналистка? Ах ты ж дрянь бессовестная, сука!! — Юнона довольно бойко вскочила с дивана и кинулась ко мне с одним лишь желанием, которое так явно читалось на перекосившемся лице.

Но, к счастью, её перехватил муж.

— Простите меня... Прошу простите... Я виновата... Я не хотела так... — бормотала я хаотичные извинения, заливалась краской и, умирая со стыда, буквально желала провалиться под землю и исчезнуть навсегда, только бы не видеть их глаза, полные осуждения и праведного гнева.

— Тварь мелкая! Я тебя убью, слышишь? Какое право ты имела, сволочь? Приходить сюда, расспрашивать, вынюхивать? Крыса! Сучка поганая... — кричала Чакрацкая в диком, неистовом припадке, извиваясь в мужских руках.

Я отшатнулась, а Михаил прикрикнул напоследок:

— Да убирайтесь вы уже! Хватит с нас ваших издевательств!

Не стану подробно описывать всё, что испытала на своём первом серьёзном задании, и также мне очень не хочется расписывать все те нецензурные эпитеты, которыми меня заботливо наградила ослепительная Юнона Чакрацкая.

Поэтому остановимся на том, что я вышла из квартиры.

На лестничной клетке стоял ужасный холод. Кто-то открыл окно настежь, и этого неизвестного любителя свежего воздуха совсем не смутил осенний ветер, гнувший деревья, и гадкая дождливая погода.

Лето было аномально жарким. В середине сентября, наоборот, установились стабильные минус десять по Цельсию, а на прошлой неделе даже выпадал снег.

Мысленно обругав всех и вся в собственных неудачах, я поёжилась. Было зябко, замёрзли кончики ушей и нос.

Набрала быстрое сообщение Полтавцеву:

«Всё прошло плохо, сейчас же еду в редакцию»

Ответ пришёл незамедлительно. Представила, как начальник сидел в томительном ожидании, при этом нервно дёргал ногами и много-много курил, заливая в себя литры любимого чёрного цейлонского с лимоном.

«Плохо? Насколько плохо? Жду подробности, ягодка (игривый смайлик)».

Покривилась.

Полтавцев — отличный босс, хоть и малость самодур, прекрасный, тёплый и отзывчивый мужчина, но вот его чувство юмора... Иногда конкретно раздражает. Он всегда пытается разрядить обстановку — выходит дурно, не стану оправдывать шефа на этот раз.

После этого смайлика захотелось серьёзно отключить мобильный и поехать домой. Принять горячую ванну и открыть большущую пачку чипсов, что я ухватила по акции ещё пару недель тому назад...

Мысль о еде взбодрила дремавший желудок, и он тут же начал издавать требовательное урчание.

Образ моей уютной трёшки был так сладок, что я пожалела о том, что являюсь честной, благонадёжной и крайне исполнительной работницей, а не эгоистичной дамой, которая только и делает, что листает соцсети и летает в облаках...

Вместо того чтобы послать начальство в пешее эротическое, я послушно набрала:

«Они подумали, что я сотрудница похоронного бюро. Но правда вскрылась, и меня выставили вон со скандалом. Ничего особо и не узнала. Родители Янины явно переживают потерю очень болезненно, а на их сына и вовсе страшно смотреть...»

«С соседями поговорила? Обязательно отыщи какую-нибудь старушку и присядь ей на уши. Или наоборот. Короче, сделай так, чтобы она рассказала тебе всё. Соседи знают все секреты, сплетни и давно прознали про грязные, пыльные скелеты в шкафу. Давай держись там, котик.

«Люблю и целую. Т. А.»

Закрыла сообщение и спрятала телефон обратно в сумку.

Люблю и целую лично у Полтавцева означало: разговор окончен и больше не пиши, а лучше займись делом. Но как мне было им заняться?

Я решительно этого не понимала. Ходить по квартирам и настойчиво стучаться в двери, лелея слепую надежду найти ту самую разговорчивую бабку, готовую промыть известной семейке кости, было бы унизительно. Поэтому приняла непростое решение — ослушаться указаний.

Конечно, я осознавала, что по шапке мне за такое прилетит нехило, но со своей гордостью справиться не могла. Правду говорила мне моя свекровь: «Такие гордые в журналистки не идут, а ты сдуру рехнулась и пошла...»