Ромео выпил йод!

Глава 8

Глава 8.

— Вы правда так считаете?

— Ну так, конечно, считаю, раз говорю! Он, он Яночку тюкнул, да так умудрился, чёрт, потихоньку это обставить! Так по-хитрому всё дело своё поганое совершил, что не придраться! Да и никто не стал выяснять-то, понимаешь?! Казалось бы, семья богатая, но у таких всё схвачено. А что?

Корикова поймала мой удивлённый взгляд и постучала пальцем по седой голове.

— Ты если что, внученька, меня за дуру не держи! До деменции и старческой шизофрении мне ещё далече, телевизор смотрю, романы читаю. Сейчас детективы всё изобретательнее делают, а почему? Да оттого, что новое поколение выросло, и преступники, черти скаженные, да всякие убийцы-наркоманы сейчас тоже иные. По-другому свои грязные дела проворачивают! Изощрённость, о! Имеют! И природной жестокостью наделены сверх меры, душенька.

Я с интересом продолжала слушать Полину Аркадьевну. Выражаясь глубоким литературным языком, старуха разглагольствовала о вещах, на первый взгляд интересных, но как только решишь подойти поближе и разглядеть, пощупать, то окажется, как с той игрушкой, которую никто не желает приобретать.

Пластиковый глаз отвалился, а хлипкая рука условной Резиновой Зины отпала. Так можно и, скажу вам, даже нужно было охарактеризовать речь пожилой кокетки.

— Вот раньше такого не было, птичка моя! Преступность в наше нынешнее время просто повальная, страна в лютом беспределе варится, как в адовом котле.

Наркоманы, убийцы, вандалы, ещё и эмигранты эти из ближних стран зарубежья к нам толпами перебираются! С детьми, с жёнами, с тётями и дядями... Ни вздохнуть ни выдохнуть, честное слово!

В общем, в конечном счёте у Кориковой всё сводилось к одному — раньше было лучше. Трава зеленее, воздух чище, и всякие эти ваши преступники по земле русской не шастали. И мы, само собой, опустим, что в СССР родились, выросли и совершали такое, о чём страшно подумать, а уж говорить об этом и вовсе невозможно.

Андрей Чикатило, Владимир Ионесян, Василий Кулик, Михасевич... Знакомы имена? А их таких много, не один десяток наберётся, и было задолго до пропащего поколения зумеров.

Выводы делайте сами, но я уже давно уяснила одну простую истину: дело не в поколениях, не в состоянии страны и в том, у кого воздух был чище и птички громче пели, а в людях.

Человек одинаков в любой эпохе, а монстром его делает прежде всего окружение и семья. И зверя нет страшней, чем человек, — до ужаса банально, но факт.

Любите своих детей, воспитывайте и проявляйте заботу прежде всего по отношению к их психическому состоянию, и будет вам счастье.

Но старушку я переубеждать не стала, а к чему?

Если у таких личностей, что им ни скажи, всё равно за спиной будет своя правда и свои, пусть неверные, но твёрдые убеждения.

Лязгнул металлический ключ в замочной скважине, и будто бы кто-то раздражённо толкнул дверь плечом.

Баба Поля, довольно энергично, учитывая весьма преклонный возраст, вскочила с табуретки и, опасливо озираясь, принялась размахивать руками и улыбаться.

Руки у неё были подобны тонким веточкам липы с обвисшей и, казалось, сползающей дряблой кожей, очень загорелые и пигментированные.

А улыбка — рассеянной, неумелой и заискивающей. Во рту можно было заметить два сиротливых серебряных зуба.

— Ой-ей-ойй! Костюша мой пришёл, соколёночек мой ясный! Тут уж простите, милая сударыня, но ничего не попишешь. При внуке не стану я подобного рода беседы вести. Он у меня мальчишка тихий, приличный, очень уж учёбою занят. Он как о смерти Яночки узнал, чуть в обморок у меня не грохнулся, психика ещё не окрепла, тонкой душевной натуры мальчишечка...

Я поднялась следом и живенько сложила блокнот в сумку.

— Конечно, конечно, Полина Аркадьевна, о чём разговор? Да мне и большего не требуется.

— Ба, ирбитского творога не было, поэтому я взял таллинский, девять процентов, сойдёт?

В кухне сначала показались доверху плотно набитые пакеты в количестве трёх-четырёх штук, а потом уже за этой продуктовой вакханалией следовал парень — высокий, худой, с растрёпанной головой и в модных очках.

— Сойдёт, сойдёт, котик. Ты сегодня раненько, неужели с пар пораньше отпустили? Смотри мне, не прогуливай! Не смей! — старуха погрозила пальцем внуку, но смотрела она на юного филолога с невероятным обожанием.

Мне подумалось, что, наверное, Корикова с детства душит своего кровиночку заботой и любовью без меры.

Из-за собственных страхов такие старушки нередко привязывают к себе детей, внуков. Не дают им совершать ошибки, не желают, чтобы те жили отдельно и самостоятельно познавали этот мир.

Манипуляции и слёзы — вот главное оружие таких божьих одуванчиков. Как в таком случае оставить больную мать или ворчливую, но заботливую бабку?

В оконцовке такие женщины не осознают и не желают понимать, что подобные методы воспитания приводят к личностному краху. Краху людей, которых они так любили и о которых так усердно заботились добрую половину всей жизни.

Нет ничего вечного на земле, и когда с людей спадают тиски безусловной любви, многие теряются. Оказываются не в середине мира, а где-то там, с краешку.