Ромео выпил йод!

Глава 10

Глава 10.

Любимый серпентарий находился без изменений.

Как и в любом другом коллективе, у нас тоже, словно в театральной студии, нашлась и своя нежная дурочка с добрым взглядом, и своя дива, и своя грозная, ворчащая на всех престарелая дебютантка, которая всё ещё считает, что без лишней фальши способна играть Джульетту, Дездемону и Золушку намного лучше, чем помпезная молодая нимфетка, оттого старуха и брюзжит, как заведённые часы с дурацкой, устаревшей кукушкой…

Танюша лениво зевала и запивала свою сонливость латте на миндальном молоке, продолжая при этом недовольно стонать:

— Мода меняется каждую неделю, кошмар! А тётки, нас читающие, всё ещё в совдепе застряли! Вы только посмотрите, какую чушь мне каждый раз пишут в телеграм, про нафталиновые платья, немодные фасоны и устаревшие тренды с припиской, что я свой диплом в переходе купила, ну не кисло так, а? Жабы, блин, да у меня несколько дипломов, я курсы с отличием окончила и колледж тоже с отличием, как дизайнер, между прочим…

— Дизайн, ха! — хмыкнула Хмельницкая, без зазрения совести вытаскивая моё печенье с шоколадной крошкой из пачки и при этом не забывая бесстыдно подмигнуть.

Это был не первый раз, когда коллега меня бессовестно объедала: чипсы, конфеты, печенье, зефир в шоколаде…

Не так давно сожрала даже мою гречку с индейкой и сладким перцем — прямо из холодильника подрезала.

В первый год мы страшно ссорились, я с наивностью ромашки верила, что смогу напрочь отбить у наглой девицы охоту запихивать в рот чужое и вообще наставлю Раду на путь истинный, ведь воровать — это же стыдно!

И пусть это, казалось бы, такая мелочь, как пачка конфет или скромный обед, но на второй год моя решительность вкупе с твёрдостью и непоколебимостью откровенно подсдулась, а позже и вовсе испарилась без следа.

Я устала бороться за каждый кусок и решила: пусть лучше коллега возьмёт моё печенье, чем будет обиженно дуться и на всю редакцию разносить, какая миссис Некрасова жадная до ужаса и к тому же обжорливая сверх меры…

Да и наша главная красотка со временем почти исправилась — мои контейнеры больше не трогала и нередко приносила свои вкусняшки и молча и заботливо делилась ими со мной.

— Ты дизайнерка, я рекламщица, Костикова и вовсе юрист общественного права с тремя классами церковно-приходской школы, не так ли, Маргаритка Павловна? Ну и коллективчик у нас, капец, полный, и только Эрочка у нас по прямой специальности пашет, чудеса!

Я глянула в сторону Костиковой.

Настолько нездорового цвета лица у человека мне ещё наблюдать не доводилось: краснота с гранатовым подтоном переходила в бледность болотного цвета, а заканчивалась всё синими губами.

Всё это в совокупности представляло собой такое зрелище, что, казалось, даже Фома неверующий в страхе принялся бы креститься и отплёвываться.

Женщина подняла на Радославу свои тяжёлые глаза, которые вмиг налились кровью, но неожиданно промолчала.

Странная, изнеможённая, вымученная неприязнь Хмельницкой вызывала вопросы. Молоденькая красавица в самом расцвете сил.

Такой нимфе как нельзя лучше подходит диалог из сказочного фильма «Морозко»: «Не принцесса, а королевна».

Без всяких привязок и отсылок на Марфушеньку-душеньку, просто и понятно — Рада была этой самой королевной. Яркой, самодостаточной, с терпимым характером и хорошим вкусом, а ещё в ней кипел живым ключом феминистский посыл: «Женщина женщине друг», — и всё в этом духе.

И если Радослава и была заносчива, то в меру и в большинстве своём с юмором, но отношения с Марго были иными: девушка не чуралась при каждом удобном случае больно уколоть коллегу — укусить, задеть, поддеть, толкнуть, пихнуть…

Отчего же образовался настолько сильный разрыв и такая антипатия? Неужели конкуренция?

Это предположение являлось полной бессмыслицей, так как пятидесятилетняя Костикова вела скромную колонку, где задействовала все знания, полученные ею на юридическом факультете, — разбирала брачные контракты и громкие разводы мировых и российских звёзд, раскладывала по полочкам истории обращавшихся к ней читателей.

В то время как Рада, соединив милую мордашку и проницательный ум, имея за плечами раскрученную инсту и телеграм-канал, блистала с не слишком удачными пиар-статьями и купалась во всеобщей любви и внимании.

Всё это выглядело настолько странным, но таким привычным, что в издательстве на гадости Хмельницкой перестали обращать внимание.

Но для меня это ощущалось всегда как в первый раз, и даже ком, полный обиды, застревал в горле, а ладони зудели от желания заступиться за угрюмую и закрытую Маргариту Павловну.

Хотя сейчас все эти сумасбродные выходки и конфликты были лишними, и разбираться во всём этом не нашлось ни времени, ни сил.

Потому как для меня была задачка посерьёзней, и голова была забита только Чакрацкими, будущей статьёй и предстоящей встречей с подружкой Янины для разговора.

Пришла в себя от уведомления из телеграма и огляделась.

Костикова насупленно занималась новой статьёй, уставившись в старенький компьютер, а Рада с Таней, хихикая, обсуждали смешные и нелепые образы читательниц, которые те прислали Власовой в специальную рубрику «Разбор от стилиста».