Ромео выпил йод!

Глава 11

Глава 11.

Редакция находилась в Фрунзенском районе, а кафе, в котором мне назначили встречу, — в Кировском, никаких проблем возникнуть не должно было, буквально десять минут на машине, но со мной никогда и ничего не проходит гладко.

Вначале я повернула не туда, куда на самом деле указывал навигатор, а потом мне пришлось отстоять километровую пробку, и, конечно же, к тому времени пунктуальная журналистка Некрасова безнадёжно опоздала.

Лучшая подруга Янины Чакрацкой — Дарья Горбунова оказалась нежной рыжеволосой русалочкой, буквально метр с кепкой. В явно поношенном свитере и многократно застиранных джинсах из Zara она ждала меня за столиком у окна, в уголке, в самом конце кафе.

Почему я так вдруг резко подметила, в какой именно одежде девушка пришла на встречу?

Нет, вовсе во мне не взыграл снобизм, как у деревенской простушки, что только вчера коров доила, а стоило выйти замуж за бизнесмена, так всё теперь мерит всех по одёжке…

Мне показалось странным, что утончённая Янина, наверняка воспитанная с бриллиантовой ложкой во рту (единственный ребёнок, как-никак!), крепко дружила только с одной девочкой — соседкой по подъезду.

Бедной студенткой, с бедной роднёй: мать — вахтёрша в гимназии и отчим-слесарь, который, судя по частым приводам и отсидкам по пятнадцать суток каждый месяц, тот ещё страшный папаша-алконавт.

Люди, выросшие в диаметрально разных слоях общества, зачастую понять друг друга не способны. Сытый голодному не товарищ — безапелляционная истина.

Это только в книгах богатая подружка есть у каждой главной героини, а в сериалах богатый мальчик обязательно обращает внимание на застенчивую университетскую мышку, и живут они долго и счастливо.

Реальность же бьёт под дых и даже за это не извиняется, в ней существование таких дружеских союзов и парочек равно всего лишь трём-четырём процентам из тысячи.

Так что же могло связать двух абсолютно разных девочек вместе? Ответ на этот вопрос я и собиралась получить в данный момент.

— Здрасьте. Это вы хотели об Леське поговорить? Вы журналистка, да? Поди, из «Триады» прикатили…

Я улыбнулась.

Обворожительно и удушающе.

Ещё в самом начале моей так называемой карьеры Полтавцев учил меня всем тем штучкам, которыми непременно должна владеть опытная девушка-журналист.

Милая улыбка, доброжелательность и не менее важная вещь — никакого осуждения при беседе. Только кивай да записывай на диктофон.

— Здравствуй. Меня зовут Эра Некрасова, и я работаю в редакции журнала «Нель». Слышала о таком?

— Не-а. Я как бы журналы не читаю и прессу не люблю, там одна муть. Я в «Твиттере» ошиваюсь, в телеграме переписываюсь, в «ТикТоке» залипаю, да в «Инстаграме». Зачем мне какие-то журналы? Печатные издания — прошлый век, а век макулатуры давно уже канул в Лету! — махнула рукой очаровательная рыжуля.

Да что ты говоришь, моя ты заинька!

Хотела сказать я, но по-умному промолчала. Посетила бы Дашенька любой книжный или библиотеку со своей речью про макулатуру, книголюбы растерзали бы и по кусочкам разнесли. И то, что «Нель» — не только печатное, но и цифровое издание, тоже умолчала.

К нам подошёл официант — высокий парниша с длинными и густыми волосами, да ещё и азиатской внешности, капитан Ли Шан не иначе.

И пока я бессовестно разглядывала юношу, Даша продиктовала свой заказ, и, к слову, она оказалась очень, очень голодной девой.

— Мне, пожалуйста, шашлык из грудки цыплёнка, хачапури мегрули, тартар из говядины и крем-суп из грибов.

Мельком окинула улыбающуюся, тонкую, как тростинку, девицу взглядом. Официант усталым тоном предложил напитки и соусы, на что Дарья закивала:

— Блю-чиз и сладкий чили, а попить — лимонад «Ежевика-миндаль-кардамон».

Ли Шан с криво прикреплённым квадратиком пластика на груди с именем «Андрей» повернулся и вкрадчивым тоном поинтересовался, что принести мне.

Я же была не голодна и заказала самое банальное, что только можно было, — чизкейк и капучино, а как только официант нас покинул, тут же приступила к милой беседе с наводящими вопросами.

— Скажи, а как давно вы с Яниной… дружили?

Рыжуля сдула яркую прядку со лба и задумчиво забарабанила пальцами по столешнице. Несколько минут упорно складывала дважды два, прежде чем скучающим тоном дать точный ответ.

— Да всю жизнь почти, то есть всё детство вместе, бок о бок. Мы в коммуналке жили, а тут какая-то троюродная тётка матери померла и хату нам оставила, двушку в приличном районе.

Мы переехали, когда я ещё в садик ходила, а на детской площадке с Лесей познакомились, помню, она мне куклу дорогущую сунула и заявила: «Будешь моей сестрой!» Знаете, она всегда была такой…

Ну такой пробивной, что ли, понимаете? Напористой, характерной, но при всём при том такой ранимой, нежной, простой, без всяких этих закидонов и золотых вилок-ложек во рту и в заднице. У меня характер-то не сахар и кожа толстая, закалённая, а у Леси чуть что — сразу паника и слёзы, вот мы друг за дружку и держались, поддерживали. Когда ты одна, то тебе бывает очень страшно, а двоим и море по колено будет, понимаете? А теперь я снова одна…