Ронни и тайный замок дракона

Глава 3

Профессор Стефан Номм прекрасно знал, что мне ни за что на свете не вскрыть замок пятого уровня: на это способен лишь опытный взрослый маг. День за днём он запирал меня в библиотеке, снабжая пыльным списком заданий для подготовки к самой пыльной на свете практике. Я перекладывала разваливающиеся фолианты, протирала стеллажи, регистрировала бесчисленные свитки в толстых тетрадях, словом, проводила свою юность совсем не так, как мне представлялось при поступлении в Академию.

От возмущения кровь закипала у меня в жилах, в знак протеста я усаживалась на подоконник и прижималась разгорячённым лбом к прохладному стеклу, чтобы успокоиться. Пару раз я пробовала поспорить, но профессор только пожимал плечами и утверждал, что запирает двери от посетителей, а не для того, чтобы я почувствовала себя заключённой Холодных Казематов — самой известной в мире магической тюрьмы. Ага, так я и поверила!

Профессор, конечно, не учитывал, что из библиотеки можно выйти и другим способом — через окно. Он понимал: даже моего сумасбродства не хватит, чтобы спуститься с четвёртого этажа башни по узеньким, шириной в два пальца, карнизам. Поэтому окна, запертые на медные крючки, Номм и не подумал зачаровать. Он ведь не знал, что Ронни Арис с самого новогоднего праздника хранит в потайном кармане зелье левитации! Я выиграла его в лотерею и берегла на особый случай, который наступил сегодня.

Именно зелье, это премерзкое на вкус кисло-горькое пойло, позволило мне улизнуть из библиотеки, встретиться с Закарианом Хиллом и почти без приключений вернуться. Почти… На обратном пути, когда я уже опрокинула в рот остатки волшебного снадобья и оторвалась от земли, меня заприметил дворник.

— Ай-ай-ай, это что же такое творится?! — воскликнул он, хватаясь за свисток.

Дворник был самым обычным человеком, а вот свисток — магической штукой. Три свистка — и студента-нарушителя вызывают в кабинет ректора, после чего он получает чёрную галочку в личное дело и отбывает наказание в не самых приятных закоулках Академии. Например, отчищает зелёную плесень в теплицах (никакая бытовая магия эту заразу не берёт) или наводит чистоту в уборных своего курса под смешки и шуточки однокашников.

Кто-то скажет, что всё это выдумки для устрашения юных магов, но нет, чёрные галочки в личном деле самые что ни на есть настоящие. У меня уже красовалась одна штука, а до второй как раз не хватало последнего свистка. Нельзя было его допустить!

— Тс-с-с! — сказала я дворнику и тут же сложила руки в отводящем жесте.

Ма-а-аленькое заклинаньице против обслуживающего персонала Академии, что тоже, разумеется, строго запрещено, как и побеги практиканток из окон. Но у меня не было времени подумать. Зелье левитации уже поднимало меня на невидимых крыльях.

Я взмыла на уровень второго этажа и глянула вниз: дворник так и не выпустил из руки свисток, но магия сработала — он недоумённо моргал, не в силах вспомнить, кто и что нарушил. Никого же не было поблизости! В конце концов дворник махнул рукой и вернулся к подметанию дорожек.

Хихикнув, я поднялась выше, к приоткрытому окну библиотеки, и зависла в воздухе, изящно поводя руками, как летящая лебедица. До сегодняшнего дня мне не доводилось использовать зелье левитации, а потому мне особенно хотелось насладиться образовавшейся во всём теле необычной лёгкостью и свободой полёта.

Крытые оранжевой черепицей крыши корпусов Академии золотились на солнце, цветущие деревья раскачивались от лёгкого ветерка. В пронзительно-голубом небе носились стрижи, белыми облачками кружили голуби. Созерцать всю эту красоту было так здорово, что я совсем забыла о главном!

«Когда будешь использовать, считай про себя, — сказал мне старшекурсник, проводивший лотерею волшебных напитков. — Полный флакончик рассчитан на минуту полёта. Если отхлебнёшь половинку, то тридцать секунд. Смотри не убейся!»

Половинку я выпила при побеге, а сейчас, чтобы вернуться, — вторую. Считать про себя? До тридцати? Эта мысль пронзила меня в тот самый миг, когда к телу уже начал возвращаться его обычный вес!

— Ах! Что за…

В последний момент я успела ухватиться за оконную ручку и поставить носок ботинка на подоконник. Последнее не помогло — я всё-таки соскользнула и повисла на окне, как сетка с продуктами, которую вывесили на улицу охладиться.

Как же мне хотелось завизжать и задрыгать ногами, чтобы меня поскорее спасли! Но я сдержалась. Мой разум, пусть и с опозданием, проснулся. Нельзя выдать себя и заработать вторую галку — ведь тогда мне не видать выездной практики как собственных ушей.

Сжав зубы, я вцепилась в подоконник, нащупала ногами карниз, подтянулась и потихоньку, дюйм за дюймом, вползла в библиотеку.

В этот момент в двери повернулся ключ и вошёл профессор Номм.

— Ронни, ты здесь? — как всегда, поинтересовался он.

Задыхающаяся от волнения, в прилипшем к спине и груди ученическом платье я бессильно обмахивалась журналом учёта фолиантов по истории древних религий.

— Зачем ты открыла окно? — развёл руками Номм-Гном. — Можно было ограничиться форточкой.

— Здесь слишком жарко, — ответила я. — Нужно как следует проветрить.

***

День завершился без новых происшествий, но к вечеру я совершенно потеряла покой. Мне было до трясучки любопытно: удалось ли Заку поговорить с ректором, а главное — что тот сказал? Некромант пообещал прислать мне записку, и после ужина я, не обращая внимания на уговоры друзей, отправилась в комнату. Попытки отвлечься на чтение не увенчались успехом. Я попросту не могла усидеть на месте — металась в четырёх стенах, как загнанный в ловушку зверь.