Ровно все и ничего больше

12.

Все оставалось как раньше: та же работа, та же рутина, тот же кофе по утрам. Только вопросы перестали стучать по голове с прежним остервенением. Они не исчезли — просто понизили голос. Шептали, а не кричали. Трижды в день — будто по будильнику — Тео навещало беспокойство.

О Сэме.

О его теле, что притворялось здоровым. О тучах, сгустившихся на горизонте, пусть пока и далеких.

Фото и сообщения приходили стабильно: «всё хорошо», «проехали ещё немного», «смотри, какое озеро». Но Тео знал: между строк можно спрятать многое. Он читал эти отчёты как специалист по дешифровке сигналов бедствия. И с каждым днем тревога медленно, но верно врастала под кожу.

Не думать об этом — получалось плохо.

Когда близких людей в жизни — по пальцам пересчитать, а каждый из них с годами становится почти частью тебя, тревога за них неотделима от тревоги за себя. Главное — не позволить ей сожрать всё остальное. Иначе потеряешь не только их, но и самого себя — эмоции, ощущения, внутренний свет. Всё растворится.

Вечером город накрыл дождь. Монотонный и тяжелый.

Тео шёл без зонта. Капли стекали по лицу, по вороту куртки, забирались под одежду. Он не ускорял шаг.

Когда вошёл в квартиру, сразу понял — что-то не так.

Воздух был чужим. Сладковатый аромат витал в комнате, как тихий сигнал.

Сделав шаг вперед, Тео запнулся о чужую обувь и тихо выругался.

Все встало на свои места.

— И давно ты тут? — громко спросил он, сбрасывая мокрую куртку.

В ответ — звук чашки, поставленной на стол. Тео пошёл на кухню.

Глуповатая улыбка, еще мокрые беспорядочно вьющиеся волосы, носки Тео, согревающие не его ноги.

— Полчаса назад, — махнула рукой Кэт, едва не задев чашку. — При-и-ивет, братишка! — Она в одно мгновение оказалась рядом и крепко стиснула Тео в объятиях.

— Привет, взломщица, — усмехнулся он, обнимая ее в ответ.

— У меня есть запасные ключи! Забыл?

— Не забыл. Но могла бы предупредить.

— Так скучно. — Она сморщила нос. — Где эффект неожиданности?

— Ты же понимала, что могла застать меня не одного?

— Но не застала же! — подмигнула она. — Кстати, твой холодильник пуст. А я, между прочим, с дороги. И голодная!

— Закажем что-нибудь.

— Пиццу. — Она кивнула с важным видом.

— Ты что, подросток?

— Иногда — да. — Она уселась поудобнее. — Дай телефон.

— Выбирай. Мне всё равно.

— Даже с ананасами?

— А что в них плохого?

— Ничего, ничего… — Кэт взяла телефон. — Младший братик вырос. Страшно даже.

…

— Я на пару дней, не беспокойся, — проговорила Кэт с набитым ртом.

— Я и не волнуюсь, — пожал плечами Тео. — Как на работе? Все еще метишь на место отца?

Проглотив, наконец, огромный кусок пиццы, она кивнула:

Да. И, между прочим, у меня всё выходит.

— Не надоело?

— В смысле?

Кэт взяла стакан, сделала глоток и смотрела на Тео уже серьёзно — без искры, но с уверенностью.

— Ну, — он потянулся за пиццей, — больше трёх лет в его компании. Прямо после выпуска. Никогда не хотелось... поэкспериментировать?

Она улыбнулась. Медленно. Уверенно.

— Во-первых, не надоело. Мне действительно интересно. А во-вторых, маркетинг — штука гибкая. Я могу быть кем угодно, когда нужно. Это даёт простор. Свободу. Понимаешь?

— То есть, ты уверена?

— Тео, — мягко произнесла она. — Хоть мы и одна семья, ты и я — разные. Мне нравится структура, стабильность, движуха. Тебе — другое. Это нормально.

— Я понимаю, — быстро ответил Тео, почти перебив её.

— Тогда почему у тебя в голосе сомнение?

Он опустил взгляд и начал теребить край покрывала. Кэт аккуратно положила ладонь поверх его руки.

— Сомнения — это часть жизни. Их не нужно стыдиться. Сколько бы тебе не было лет. Мы только начинаем по-настоящему смотреть на мир, искать своё место. Неустойчивость — это часть пути.

Она знала, о чём говорит. Почти знала, что творится внутри Тео.

— Хочешь совет? — вдруг спросила она.

— Валяй. Всё равно уже философствуешь.

— Это прозвучит странно. Но, по-моему, тебе сейчас это важно услышать.

Кэт села по-турецки, на секунду задумалась, выдохнула.

— Волнуешься?

— Тихо, — шикнула на него Кэт. — Не мешай, я настраиваюсь.

Она поправила на переносице невидимые очки и прочистила горло. Наблюдавшего за ней Тео наполнило теплое чувство. Он безмерно рад, что она его сестра.