Ровно все и ничего больше

14.

Домой Тео возвращался пешком. Ноги налились свинцом, голова была тяжёлой и гудящей. Ночью, в спешке, он схватил первое, что попалось под руку — старое пальто. Почти забытое, оно почему-то всё ещё висело в коридоре. В кармане обнаружилась пачка сигарет. Тео потряс её. Что-то есть. Две сигареты. И зажигалка.

Чёрт знает, сколько они там пролежали. Он зажал сигарету губами, с третьей попытки зажёг. Нужно было просто вдохнуть. Глубоко. Спокойно. И это получилось только вместе с горьким дымом.

Уже светало. Улицы начинали наполняться движением. Солнце робко пробивалось сквозь облака, выхватывая из серости линии крыш и витрин. Но для Тео ничего не менялось. Силуэты оставались смазанными, звуки — приглушенными, а земля под ногами — чужой.

Он двигался на автопилоте. Рука с сигаретой двигалась по инерции. Словно он и не бросал.

Страх всё ещё шевелился под кожей. Не сжимал грудь, но жил где-то внутри, колол изнутри невидимыми иглами.

Тео никогда никого не терял. Так вышло, что смерть всегда проходила мимо. И почему теперь она смотрит в сторону Сэма? Просто мимоходом? Или уже прицелилась? Он надеялся — нет. Надеялся, что всё пройдёт. Потому что Сэм… он умел жить. Он заслуживал жизни. Ещё рано. Ещё слишком рано.

Мысль об этом сбивала с ног сильнее, чем усталость. Тео ловил себя на том, что сомневается в собственных чувствах. Может, он всё преувеличивает? Раздувает? Сэм жив. Он дышит. Состояние стабильное. Всё обошлось. Так почему мысли крутятся только вокруг смерти?

Да, риск был. Да, он остаётся. Но хватит. Нужно взять себя в руки. Надо верить в лучшее. Может быть, тогда хоть какие-то высшие силы — любые — услышат.

Глупо. Ничего не станет как прежде. И всё же — он имел право на свои чувства. Он не робот. Он подавлен. И не торопится от этого избавляться. Он просто шёл по городу, позволял тревоге и сожалению течь через себя.

…

На работе Тео не появлялся несколько дней, ссылаясь на плохое самочувствие. Он не был болен — по крайней мере, физически. Но в зеркало смотрел человек с бледной кожей, с синяками под глазами и пустым взглядом. Сон исчез. Аппетит — тоже. По квартире стояли кружки: недопитый чай, остатки остывшего кофе. Он носил одну и ту же одежду.

Большую часть времени Тео проводил в кровати, изредка проверяя телефон. Просто чтобы убедиться: все еще тишина.

В очередной раз он взял в руки телефон из-за входящего звонка. Не задумываясь, ответил.

— Алло, Тео? — Голос был мягким. Узнаваемым.

— Да… я тут. Привет, — он сразу понял, кто это.

— Как дела, дорогой? Как работа? — пролепетала мама.

— Всё нормально, — прозвучало хрипло. Еще бы. Он ни с кем не разговаривал несколько суток. Тео откашлялся. — Варю кофе, немного рисую… — взгляд скользнул в сторону стола, к которому он не подходил уже неделю. — А вы как? Здоровье?

Мама, будто не замечая его заминки, рассказывала о привычных вещах: соседи, погода, продукты. А Тео слушал и чувствовал стыд. Родные беспокоятся. А он… отвечает коротко, будто держит их на расстоянии.

Он попытался вспомнить что-то лёгкое, забавное — хоть один случай из кофейни. Пусто. Про Сэма — ни слова. Не мог.

Нет, сейчас он не способен быть «хорошим сыном». Ему было стыдно это признавать. Но он просто не мог.

Разговор получился скомканным. Диалога не вышло — один сплошной монолог. Но, может, иногда нужно просто слушать.

«Ага, оправдывайся дальше».

Напоследок, мама сказала:

— Помни: ты не один. Даже если тяжело, если кажется, что в тупике — ты важен и любим. Хорошо?

Тео опешил. Казалось, она знала все.

Забывшись, он кивнул. А потом вспомнил, что это не личная встреча.

— Хорошо, мам… Спасибо.

И показалось, что она тоже кивает, там, на том конце.

Это были просто слова. Но иногда именно они становятся якорем. Простым, но крепким. Тонкая нить. Сигнал: ты не сломан. Ты есть. Ты можешь двигаться.

И пока сила этих слов ещё держала, Тео поднялся. Быстро собрался. Поехал в больницу.

«Несправедливо, Тео, — думал он по дороге. — Это нечестно по отношению к Сэму. Ему тяжело. А ты позволяешь страху рулить собой. Бред. Ты ведь нужен».

Он успел. Часы посещения ещё не закончились. Сэма перевели из реанимации.

Палата была неожиданно тёплой. Тео остановился на пороге, будто боясь нарушить хрупкое равновесие.

Сэм лежал на боку, лицом к двери. Грудь медленно поднималась под одеялом. Одна рука — безжизненно свисала с кровати, вторая — под капельницей. Монитор за головой рисовал зелёные линии жизни.

Он выглядел не хуже и не лучше, чем Тео ожидал. Просто иначе.

Бледное лицо. Сухие губы. Чуть небритый подбородок. Слишком тих. Слишком настоящий.

Тео подошел и сел рядом. Ничего не сказал. Просто смотрел. Потом взял Сэма за руку. Холодную, вялую. Прислонился лбом к их сцепленным пальцам. Замер.