Роза и коршун

Глава 5

И это был последний день её такой беззаботной жизни. Зарядили дожди. И до конца недели она так и не смогла выбраться больше на прогулку. Наверное, Кларк напрасно ждал её, прогуливаясь по аллее. Роза, было, заявила тётушке, что хотела бы пройтись, но та в ужасе только замахала руками. Как возможно, а главное – зачем – гулять под дождём. Неужели ей не хватает книг? По правде сказать, книги были тем единственным, что хоть немного, но примиряло Розу с отсутствием ежедневных прогулок. Поэтому, вздохнув, она подчинилась. Не вечно же она будет сидеть дома, в конце то концов! Даже учиться вечно невозможно.

А в конце недели её, как и обещала тётушка, посетил учитель общих дисциплин – высокий и длинный словно жердь, мистер Томас. Роза боялась, чего – она и сама не знала. Но ей было тоскливо, печально и страшно. Тем более что тётушка настояла на своём присутствии, когда мистер Томас взялся её экзаменовать. И Роза краснела от стыда каждый раз, когда учитель скорбно качал головой. Читала она, правда, правильно и с действительно с выражением, чем заслужила скупую похвалу учителя. Но писала из рук вон плохо.

- Это не почерк настоящей леди, мисс Симонс. В пансионе даже только что поступившие девочки пишут лучше. – Поджал он губы и до боли напомнил Розе миссис Фламер.

По математике она справилась из рук вон плохо. Потому что отец учил её считать, но не настаивал на обучении, когда она не хотела. А у неё душа не лежала к точным наукам. Поэтому Роза со стыдом поняла, что сама не сможет даже ничего купить в лавке – она просто-напросто путалась во всех этих шиллингах и пенсах. Мистер Томас снова сокрушённо покачал головой. В географии познания её были более обширны, но и здесь учитель остался недоволен. В истории же она не помнила почти ничего, путаясь в датах и сражениях.

- Простите, миссис Грувс, но работа предстоит долгая и упорная, - нахмурился мистер Томас, поворачиваясь к тётушке, которая внимательно смотрела на него.

- Я вас поняла, мистер Томас. О жаловании не беспокойтесь.

- Тогда я спокоен. Послезавтра в девять утра я приду, будьте готовы, мисс Симонс. – Мистер Томас поклонился и вышел.

А Роза опустила голову. Казалось, что щеки от стыда так и горят. А в душе бушевала буря. Она многого не знала, но, пожалуй, не могла сказать, что не хотела знать. И в то же время была согласна с отцом, который несколько раз после той встречи с тётушкой повторял, словно сам себе:

- Главное – это научиться человечности, а уж познать науки можно всегда.

Увы, отца теперь нет и посоветоваться не с кем. Правда при этой мысли перед глазами вдруг возник образ человека, с которым Роза могла поговорить об этом, и она была уверенна, что он дал бы правильный совет – полковник Джексон. Но, увы, благодаря дождю, она и его теперь непонятно, когда увидит. Роза тяжело вздохнула. И словно в ответ на этот вздох тётушка произнесла, с укоризной в голосе.

- Да, Розалинда. Я конечно подозревала, что всё плохо, но не думала, что настолько. Спасибо, что мистер Томас взялся тебя учить, хотя у него и без того хватает дел в пансионе. Он строгий учитель, но очень много знает. Я бы не сочла зазорным сама у него учиться, но в своё время закончила пансион, в котором, правда были куда менее требовательные учителя. - И тётушка вздохнула о чём-то своём. – А рисованию отец тебя не учил?

Роза покачала головой.

- Что-ж, стоило ожидать. С рисованием у Джонаса всегда было не очень. И вышивать ты тоже не умеешь? – Скорее утвердительно, чем вопросительно сказала тётушка.

Роза наклонила голову ещё ниже и снова покачала в ответ.

- Что-ж, тогда я сама буду обучать тебя. Рисовать и вышивать я умею и люблю. А правилам этикета тебя будет обучать миссис Фламер.

Роза хотела сказать, что только не она, но промолчала. Теперь её жизнь ей не принадлежит. Что уж тут возмущаться?

- Сегодня вечером к тебе придёт учитель французского. Ты знаешь французский? Помню Джонас хорошо говорил по французски. Правда его куда больше интересовала латынь.

- Немного, - тихо ответила Роза. – И латынь немного. Папа учил меня по своим справочникам.

- Что-ж, уже неплохо.

- А завтра будет учитель музыки и танцев. Разумеется, ни играть ни танцевать ты не умеешь?

Роза опять утвердительно кивнула всё больше и больше убеждаясь в своей никчёмности.

- Что-ж. Мне советовали их, как хороших учителей. Надеюсь, ты достаточно быстро усвоишь уроки и мне не придётся за тебя краснеть на балу. А в воскресенье мы пойдём в церковь. Вы с отцом посещали церковь?

Роза кивнула утвердительно. В любую погоду, когда отец не лежал в постели с очередным приступом, они ходили на службу. Роза любила эту старую полутёмную церковь и доброго пастора, что для каждого прихожанина находил тёплые слова. Она вздохнула. Теперь она никогда не увидит ни его, ни саму, родную с детства, церковь,

- Что-ж, хоть это хорошо. – Вынесла вердикт тётушка. - Не выросла совсем язычницей. Ну пока что можешь вернуться в свою комнату.

Роза с радостью воспользовалась разрешением, сбежав к себе. А в комнате она взяла книгу и попыталась читать. Но книги больше не радовали, дождь за окном, серое небо и пустой, словно поблекший сад, навевали только печальные мысли и вгоняли в тоску.

Зачем, ну зачем отец так рано умер, а она вынуждена была уехать сюда? Конечно, с другой стороны, она бы тогда не встретилась с Кларком. Но и это сейчас не очень радовало её, и Роза казалось всё бы отдала за родную степь.

Так она, наверное, предавалась бы тоскливым мыслям и до завтрашнего дня, если бы не стук в дверь.

- Войдите! – Крикнула она.

Вошла Берта.

- Мисс Симонс, приехали гости. Тётушка просит вас выйти в гостиную. Если вам нужна помощь с причёской – я помогу вам и провожу.

Гости? Какие гости? Розе вдруг подумалось, что её ждет внизу Кларк. Не зря же тётушка послала за ней. Но нет, это было бы слишком хорошо. Вряд ли. Поэтому, скорее всего там ждёт её просто какие-нибудь тётушкины подруги, которые любят посплетничать. Прослышали о ней и пришли с визитами. Сегодня всё виделось ей в чёрном свете. Поэтому Роза только мельком осмотрела себя в зеркале. Ничего нигде не торчит, волосы ровно уложены ну и хорошо. Никакой помощи с причёской ей не нужно. Поэтому она просто сказала Берте: