Роза и можжевельник

Глава I.

Число четыре мне никогда не нравилось. Четыре дочери лорда Салбатора. Четыре Разрушителя. На четвертый год пришлась Вторая Война.

Из дневников Сандора Алия.

Весна ей нравилась в отличии от лета. Весной в город и в замок приходит жизнь, пускай и не та, которую она помнила в детстве. Раньше коридоры замка Мирного были переполнены, лорды и леди, господа рыцари и торговцы, их дети бегали, лазили по крышам и сбегали в город за свежей выпечкой. Ипар жил от весны до весны ради этого. Но всё изменилось, когда отец решил отказаться от людей.

Изар стояла на балконе на одной из башен, откуда наблюдала неспешную жизнь порта. Несколько кораблей с флагами Вольного Острова, один торговый фрегат Нового Джаака и разбитые лодки местных жителей занимали меньшую часть пристаней, а протухшие и протекшие за зиму никто не убирал. Некоторые стояли так не первый год, становясь домом для моллюсков и бездомных собак в холодные ночи. По кривым улочкам Мертвого Города можно было заметить разве что стариков, которые хотели умереть там, где и родились. Изар наблюдала, как еще один корабль с Вольного лениво пришвартовывали. Вряд ли они привезли что-то ценное, учитывая герб на развевающемся флаге. Опять приползли в ноги лорда Салбатора да Ипар, чтобы он щедро отсыпал им денег из собственной полупустой казны.

С тех пор, как Дорх ввел торговую пошлину, его корабли перестали заходить в Ипар, и вся надежда была направлена на Новый Джаак. Главный торговец Сандор Алия и его капитан с фрегата гостили уже неделю, пополняя запасы задешево перед тем, как отправится домой на юг. Ипар всё еще был богат мясом, рыбой и соболью с песцом лучшего качества, но что толку, когда никто не покупает. Мясо имеет свойство портиться, а несвежая рыба зачастую становиться ядом.

Изар почувствовала дуновение в лицо и слегка улыбнулась потрескавшимися губами. С приходом весны она могла стоять на балконах часами, откуда никто не мог её видеть, и подставлять лицо и руки солнцу и ветру. В такие часы она поднимала вуаль и снимала перчатки, которые успели стать второй кожей за зиму. Дыхание дома Ипар помогало понять ей, что вокруг нет никого, кроме чаек и нескольких котов, которые вылезали на крышу в особенно солнечные дни.

Почтовый сокол грациозно сел рядом с ней на перила. Изар рефлекторно потянула руку, чтобы накинуть вуаль, на секунду остановилась, но решила всё же это сделать. Сокол заинтересовано смотрел на нее, потряхивая ножкой, к которой было привязано письмо. Изар узнала необычное оперение птицы, темно-синие, неестественные перья, выдавали в нем любимца дяди Эстеба. Обычно почтовые птицы, соколы, вороны или голуби, летели сразу в Почтовую башню, но этот казался уверенным, что его место здесь.

- Сейчас, - негромко сказала Изар, надевая перчатки. Она размяла заледеневшие пальцы, которыми так долго впивалась в перила, чтобы не упасть. Суставы хрустнули, сокол повернул голову на бок и вытянул нужную ножку.

Письмо было привязано очень крепко, в несколько особых морских узлов, что их было проще разрезать, чем распустить, но у Изар получалось. Обычно послушные руки не слушались, подрагивая от нетерпения. Изар сглотнула. Дядя часто посылал отцу письма из столицы, спрашивал какие-то банальные вещи о семье, рассказывал о погоде на юге, какие-то не очень важные забавные происшествия с неизвестными аристократами, но за прошедшие три года лорд Салбатор ни разу не ответил брату. По крайней мере, среди того, что он показывал Изар. А та знала, что в последнее время отец что-то скрывает, что для него было несвойственно.

Она почувствовала тепло, разливающееся в кончиках пальцев, когда разворачивала письмо, которое оказалось крошечной запиской на большом листе. Изар ожидала, что сокол улетит, но он переступил поближе к ней и неотрывно глядел на фигуру перед собой. Умная птица. Или почти птица.

« Дорогой брат,

Благодарю за твое разумное решение. Спешу сообщить, что мы прибудем около семнадцатого дня новой луны настоящего месяца.

Твой глупый брат Эстеб да Ипар»

Изар подняла взгляд на море, а через секунду перевела его на птицу, которая казалась слишком довольной. Она свела брови вместе и перечитала записку снова и снова. Затем она провела пальцем по буквам, чернила были довольно новыми, да и такой бездарный расход бумаги очень поход на дядю Эстеба. Изар посмотрела на птицу, будто собиралась что-то спросить у него, но сокол наконец отвернулся от неё, хлопнул крыльями и скрылся. Она прокляла свое зрение, потому что практически сразу потеряла его из виду. Она сложила письмо в несколько раз и убрала в карман на груди, делая пометку в голове, спросить отца и уточнить сегодняшнюю дату. К огромному стыду, даты всегда испарялись из её головы в отличии от всего остального.

Дни были похожи один на другой, так был ли смысл запоминать их номер? Отличия были разве что в разговорах с Сандором Алия, но он должен сегодня-завтра отплыть, и Изар снова останется без достойного собеседника, чтобы вернутся к книгам, непрочитанных которых не осталось.

Она почувствовала приближение сестры за секунду, как та выскочила из двери на балкон. Изар обернулась, опираясь на перила со спины. Вуаль прильнула к лицу, она по привычке слегка наклонила голову, чтобы младшая со своего роста не могла заглянуть под нее.

На Мирари было только легкое платье, у которого она завернула рукава, и зимняя обувь, которая не цокала так, как каблуки. Может, тогда она услышала бы её раньше, чем дыхание сообщило Изар об этом. Мирари выскочила под солнце и сразу показала ему руки с белой кожей и тонкими волосами, заметными куда больше, чем у сестер.