Роза морей

Часть 1. Туманные сны

18 августа 1684 года.

«Ещё пять минут…» – промелькнуло в голове девушки прежде, чем она с трудом разлепила веки. Гнусавый голос приорессы, сопровождаемый резкими хлопками в ладоши, заставил почти всех вскочить на ноги.

Ночная синева неба только-только начала разбавляться розовой дымкой на востоке.

– Почему так рано? – Хуана потёрла глаза и хриплым от сна голосом обратилась к подруге. На соседней койке сидела Мария, лениво заплетая косу.

– К утрене звонят. Говорят, скоро причалит королевский галеон, – протянула Мария, прикрыв рот ладонью. – Экономка с утра как ужаленная носится, порядки наводит.

– Галеон? Один? – скептически выгнула бровь сонная Хуана. – Без сопровождения?

Подруга лишь равнодушно пожала плечами:

– Ну, так сёстры говорят…

Хуана оторвала голову от подушки и осмотрелась. В дортуаре царили суета и хаос: одни стягивали грязное постельное бельё, меняя на свежее, другие меняли портьеры на арочных окнах. Пожилая грузная экономка недовольно тыкала в них пальцем, брюзжа:

– Криво! Опять криво!

Каждый был занят работой, беспокойно суетился, и только Хуана всё ещё не встала с постели.

– Ленивая плоть ведёт к дьяволу! – визгливый голос раздался почти у самого уха. – Сейчас в конюшни отправлю. Обеих!

«Если в геенне долго спят, то…» – не успела Хуана додумать, как её тело в ночнушке съёжилось от холода. Одним рывком приоресса отшвырнула одеяло на пол.

– Мария, а ты постыдись брать пример с неё! Быстро поднимайся, – запричитала женщина.

Мария вскочила с места, спешно завязав косу шнурком и надевая платок.

– Как шалость, так вы первые на очереди!

Наконец, приоресса отошла, уже выбрав взглядом новых «жертв». Хуана недовольно шикнула вслед.

– Тише ты, а то правда отправит, – шепнула Мария.

– Ну, вот, опять я виновата, да? – театрально закатила глаза Хуана, принявшись натягивать на подушку новую наволочку.

Бо́льшая часть дня проходила в чтении священных текстов и в хозяйственных работах. Каждая минута была расписана: утренние молитвы сменялись бытовыми хлопотами, а те – привычными богослужениями. И так ежедневно.

У каждой была своя роль. Одни монахини работали на грядках, другие хлопотали на кухне, третьи доили коз и чистили курятник. Воспитанницам же чаще доставались внутренние работы – мытьё полов, стирка, а в качестве наказания – любая дополнительная деятельность на усмотрение старших монахинь.

За утреней следовал скромный завтрак. Все сидели за длинным обеденным столом – ровно друг напротив друга. Пар от молочной каши стелился по трапезной, смешиваясь с запахом свечного воска, а кто-то на фоне монотонно зачитывал псалмы. Небо за арками ещё не успело посветлеть, лишь слегка порозовело. День обещал быть долгим, ведь прибытие важного человека на королевском галеоне – особенное событие, к которому непременно надо быть готовым. Старшие монахини ждали его неделями позже, однако морская стихия бывает непредсказуемой.

***

После завтрака каждая получила послушание. Хуану и Марию, как и ожидалось, отправили чистить конюшни.

– Вот нежданность! Давно к нам никто не приезжал, – вонзила вилы в подстилку Мария, чихнув.

– Мало хорошего, – Хуана вытерла пот с лица тыльной стороной ладони, делая передышку. – Визитатор. Посланник и короля, и Папы. Явится только завтра, а все на иголках уже сегодня.

– Интересно, каков этот Сальвадор? Сёстры шепчутся, что он слишком молод для кардинала, – хихикнула Мария, подбросив охапку сена.

– Тише, ты! – уже Хуана одёрнула её, легонько толкнув в бок. – Ещё послушаний подкинут за длинный язык. Да и вообще, откуда им знать?

– Ты стала такой правильной, – цокнула подруга. – Раньше хотя бы шутила.

– Год. Всего лишь один год, – устало пробормотала себе под нос Хуана.

Мария лишь пожала плечами и обиженно отвернулась. Зашедшая приоресса повела её в дальний конец конюшни, чтобы вымыть до блеска пропущенный участок.

Хуана задумалась. Разум блуждал где-то далеко. Ей оставался год до важнейшего события. В двадцать один год женщина должна принять постриг, посвятив остаток дней служению Господу, или покинуть обитель.

Большинство, конечно, выбирало первое.

Девушка часто задавала этот вопрос себе. Куда могла сбежать молодая женщина, к тому же сирота, не имеющая ни медяка за душой? На тростниковых плантациях всегда требовались рабочие, а в армии – пикинёры и стрелки. Увы, и там и там требуются сильные мужские руки.

– Что будешь делать через год? – виновато спросила вернувшаяся Мария, неловко помявшись.

Хуана покосилась на деревянную дверь, за которой слышались удаляющиеся шаги женщины.

– Мы это уже обсуждали.

Мария виновато потупилась, услышав ответную холодность. Но отступать с расспросами не собиралась.

– Чем на жизнь зарабатывать будешь? Только не говори, что променяешь тёплую постель на трюм с вонючими пьяницами.

– Пусть и пьяницы… Но видела ли ты хоть одного нищего моряка? – ухмыльнулась Хуана, ещё раз обведя взглядом конюшню.

– Точно с ума сошла, – открыла рот Мария.

– Сойду, если останусь здесь, Мари́.

– Кто тебя возьмёт на корабль? Женщине там не место.

Сердце неприязненно кольнуло. Там за стенами нет ни одной родной души. Лишь жадный до денег люд и гвардейцы, что не гнушались пользоваться своим положением. Но и жить взаперти означало для Хуаны похоронить себя раньше времени. Редкие вылазки были спасительным глотком воздуха в их аскетичной жизни. Дышать хотелось полной грудью без оглядки на бесконечные наставления.

– Ты только представь, – вдруг продолжила Хуана, всматриваясь в обеспокоенное лицо подруги. – Бескрайний океан. Корабли, что бороздят просторы морей и мчатся быстрее ветра…

Только сейчас Мария расслабилась, мечтательно прикусила губу, на минуту забыв про вонь в конюшне, и представила себе шум волн.

– … где-то там наверняка остались неизведанные земли, а мы, – поморщилась Хуана, брезгливо откинув комок в общую кучу. – …каждый день проживаем одинаково. Один на другой похож.