Роза с мусорной кучи

II. Добрый человек

С того самого дня, как умерла её мать, и жизнь маленькой Меропы Мракс превратилась в кошмар, она не переставала мечтать о том, что в один прекрасный день за ней явится кто-нибудь – пусть не принц на белоснежном единороге из маминых сказок, пусть это будет столетний старик, какой-нибудь дальний родственник, – только пусть он заберёт её. Заберёт подальше из этого мрачного и страшного дома, от вечно ворчащего отца и шипящего брата с его приступами безумного смеха, увезёт куда-нибудь далеко, на край света... А если Морфин или Марволо посмеют встать у него на пути, одним взмахом волшебной палочки отшвырнет их в сторону.

Шли годы, Меропа росла, умнела и переставала верить в сказки. Весной ей исполнилось восемнадцать лет, летом она окончательно смирилась со своей участью, – и тут чудо пришло, нежданное и негаданное.

В реальности всё было совсем не так, как в мечтах. Вместо героя на единороге – невысокий полный волшебник в больших очках и нелепом костюме. Вместо почтительного испуга на лицах отца и брата – звериная злоба и шипение заклинаний. А вместо прекрасного далёкого края света – полуразрушенная лачуга, усыпанная пылью и осколками стекла. Всё куда более простое и вовсе не такое радужное, как в сказках и фантазиях.

И всё-таки это была свобода. Пусть страшная и незнакомая, с привкусом крови и горечи, с бурыми пятнами на пальцах и переднике, с полнейшей неизвестностью впереди, – но свобода.

Меропа несколько раз глубоко вздохнула, прикрыв глаза и пытаясь справиться с неизвестно откуда возникшим головокружением. Позднее она часто вспоминала этот момент – как она стояла у снесённой двери, держась за косяк, чтобы не упасть, как плыл у неё перед глазами непрочный и хрупкий, как только что разбившееся оконное стекло, мир, и только одно оставалось ясным – заходящее солнце, весело и насмешливо бившее ей в глаза. Именно тогда Меропа поняла, что перед ней открывается новый мир, что она достойна чего-то большего, чем всё то, что было до сих пор. И она стояла, запрокинув голову, подставив лицо лучам солнца, которые ласкали её, как пальцы возлюбленного...

Том.

Это короткое слово, выплывшее из небытия или, быть может, соткавшееся из солнечного света, заставило её вздрогнуть. Там, в большом и красивом доме, всё ещё живёт прекрасный юноша с карими глазами, живёт и не знает, ведать не ведает, что в него влюблена волшебница по имени Меропа Мракс.

«Но ведь он женится на Сесилии!» – встрял внутренний голос, умолкнувший было во время битвы в лачуге. «Он называл её любимой, ты забыла?»

«Нет, я не забыла», – возразила самой себе Меропа. «Но я ведь колдунья, верно? Теперь, когда их нет рядом, я смогу сделать всё что угодно. Смогу сварить приворотное зелье и очаровать Тома. Смогу заставить его забыть Сесилию. Смогу наложить на неё заклятье...»

Тут она вспомнила, как испуганно закричал Том сегодня утром, когда Морфин ударил его заклинанием, вспомнила бьющегося в магических сетях брата и вздрогнула. Если она заколдует Сесилию, её тоже арестуют за нападение на магла и отправят в Азкабан.

«Тогда я ничего не буду с ней делать. Я просто сварю приворотное зелье и как-нибудь предложу его Тому. Дни сейчас жаркие... он часто ездит мимо... можно предложить ему стакан воды», – на миг Меропа даже зажмурилась – так ей стало жарко от собственных мыслей. «Мы можем уехать, сбежать отсюда, можем пожениться... У нас будут дети!» – она застыла, озарённая этой новой идеей, но потом решительно тряхнула головой.

Да, она сварит зелье и сделает Тома Реддла своим, это всего лишь вопрос времени. Но сначала нужно убраться в доме и привести в порядок себя.

***

Со своими порезами Меропа справилась быстро – промыла их холодной водой, смазала целебным бальзамом, спрятанным в кухонном шкафчике, – она не раз излечивала им царапины и синяки, остававшиеся после излияний братской и отцовской любви. Затем она прошла в свою комнату, вытащила из-под подушки маленькое зеркальце – на обратной стороне его была нарисована пышная красная роза, – поднесла к глазам, вглядываясь в собственное отражение. Ничего страшного, бывало и хуже – несколько царапин на щеке и виске, тонкая красная полоска на шее, – Меропа непроизвольно дотронулась до медальона, всё ещё висевшего на шее. Отец чуть не задушил её им – хорошо, что вмешался этот человек из Министерства… Огден. Дэвид... нет, кажется, Боб. Боб Огден, вот как его звали.

Помимо следа от медальона на шее виднелись синяки от пальцев Марволо. Меропа и их смазала, морщась от собственных прикосновений. Ничего, больше её никто не ударит и не придушит. Отец и брат далеко отсюда, в тюрьме, и ответят сполна за свои преступления.

«Они вернутся», – прошептал предательский внутренний голос. «Ты же не думаешь, что их посадят навечно или приговорят к поцелую дементора? Они вернутся домой, и как ты думаешь, они вспомнят непокорную дочь и сестру, которая пыталась дать им отпор, хотя даже магией не владеет?»

«К тому времени я уже буду далеко», – ответила Меропа, пряча зеркальце и возвращая бальзам на кухню. «Мы с Томом сбежим далеко отсюда, и они нас не найдут. А магия... Она непременно вернётся».

С этой мыслью Меропа Мракс сняла передник и принялась за уборку.

Уже давным-давно сгустились сумерки, когда лачуга была приведена в более-менее приличный вид. Несмотря на все свои заверения, Меропа побоялась использовать волшебную палочку, поэтому прибиралась вручную – тщательно подмела пол, собрав с помощью метлы осколки стекла и обломки печи в одну кучу, протёрла мокрой тряпкой стены и полки, чтобы избавиться от следов копоти, аккуратно составила уцелевшую посуду, вернула в центр комнаты кресло и, усевшись в него, задумчиво уставилась на лежащую на полу дверь. Всех сил Меропы хватило только на то, чтобы затащить её внутрь – как повесить её на место, она не представляла.