Роза с мусорной кучи

IV. Дьявол из шкафа

Следующие несколько дней для Меропы прошли как во сне – не в счастливом сне, где сбываются все твои мечты, и ты не задумываешься о происходящем, а просто наслаждаешься им, а в тревожном и странном сне, где ты попадаешь в незнакомое место и пытаешься освоиться. Меропа привыкала к дому Юноны Уэнтворт, а дом привыкал к ней.

Он действительно был невелик, но Меропе, выросшей в лачуге, состоявшей из трёх комнат и кухни, поначалу казался чуть ли не дворцом. На первом этаже, помимо гостиной, располагались ванная, кухня и комната мисс Уэнтворт, на втором – две комнаты для гостей, одну из которых заняла Меропа, и небольшая библиотека. Для Меропы это стало настоящим потрясением – отвести целую комнату для книг! В доме Мраксов книги можно было пересчитать по пальцам, и то это были либо пособия по Тёмным искусствам, либо кулинарные книги, либо похабные второсортные романы, притащенные откуда-то Морфином.

В доме Юноны Уэнтворт всё было совсем иначе. Книги, стройными рядами выстроенные на полках, были распределены по темам, жанрам и даже цвету – от скромных книжек с тёмными корешками, затерявшихся в глубине шкафа, до новых томов, гордо выставленных на передний план, сияющих яркими переливающимися обложками. Меропа пока не осмеливалась свободно брать книги из шкафа хозяйки, но, мельком взглянув на названия, увидела, что среди многочисленных пособий по магии есть и посвящённые зельеварению. Это определённо вселяло надежду, и Меропа, дотронувшись до медальона, с улыбкой прошептала: «Том».

Вообще дом Юноны Уэнтворт был очень уютен, хоть и несколько старомоден – так, по крайней мере, утверждала сама хозяйка. Изящная мебель из незнакомых Меропе пород дерева, столы и стулья на изогнутых ножках, резьба, изображающая драконов, кентавров и сфинксов, мягкая обивка приглушённых цветов – всё это завораживало взгляд. На широких тяжёлых шторах тоже были изображены какие-то фантастические звери, множество аккуратных полочек заставлено вазочками, фигурками, статуэтками, амулетами и чем-то, чему Меропа даже не могла подобрать названия. Пол слегка поскрипывал при ходьбе в коридорах, где его не укрывали пушистые пёстрые ковры, скрывающие каждый звук.

На кухне было множество посуды, хотя хозяйка явно пользовалась небольшой её частью. Меропа долго любовалась чисто-белыми блюдцами, чашками, такими тонкими, что, казалось, через них просвечивает солнце, яркими узорами, расцветшими на светлом фарфоре, и дрожала при мысли, что она со своей неловкостью может уронить и, не дай Мерлин, разбить что-то из этих чудес.

Комнатка, которую отвела ей Юнона Уэнтворт, была небольшой, но очень симпатичной – с кроватью, укрытой тёмно-синим покрывалом, шкафом, куда Меропа повесила весь свой нехитрый гардероб, столом и стулом. Кровать казалась непривычно высокой и необычно мягкой, поэтому в первые дни Меропа не могла уснуть – в отличие от Серебринки, которая быстро привыкла к новому месту обитания и каждый вечер сворачивалась колечком на подушке.

На следующий день после переезда между Меропой и мисс Уэнтворт был заключён контракт, согласно которому Меропа Мракс обязывалась исправно выполнять обязанности служанки, а Юнона Уэнтворт, в свою очередь, обязывалась выплачивать ей жалованье. Оно, как призналась Юнона, было невелико, но для Меропы эти пока ещё мифические галлеоны и сикли были её первыми собственными деньгами – деньгами, которыми она могла распоряжаться самостоятельно, не боясь получить взбучку за расточительность от отца или брата.

После заключения договора Меропа с азартом принялась за работу. Дом Юноны, конечно, был намного чище лачуги Мраксов, но, по словам самой мисс Уэнтворт, «пожилой женщине трудно одной управляться со всем этим». И Меропа старательно принялась за уборку – вытерла пыль отовсюду, не забыв самые дальние полки, помыла окна, выстирала шторы и развесила их сушиться во дворе, вымыла полы... За те несколько дней, что Меропа приводила дом в порядок, мисс Уэнтворт не переставала удивляться.

– Когда я гляжу на ваше трудолюбие, моя милая, мне просто становится стыдно, – заметила она, глядя, как усердно Меропа сражается с еле заметным пятнышком на стекле. – Помнится, на распределении в Хогвартсе Шляпа всерьёз задумалась, выбирая куда меня отправить – в Пуффендуй или в Когтевран – и всё-таки выбрала Когтевран. Теперь-то я понимаю, что эта побитая молью кучка заколдованной материи была права – я всегда была слишком ленива для пуффендуйки. А вы на каком факультете учились?

– Я обучалась дома, – ответила Меропа, но не стала повторять слова Марволо про грязнокровок, сказанные мистеру Огдену.

– О, – Юнона Уэнтворт осеклась, собиралась что-то сказать, но, посмотрев на лицо Меропы, из озабоченного ставшее грустным, и промолчала.

Через несколько дней, когда дом заблестел и засиял чистотой, хлопот у Меропы стало поменьше. Она по-прежнему вставала рано, поливала цветы мисс Уэнтворт, довольно сносно выполняя заклинание «Агуаменти», готовила завтрак на двоих, не забывая налить Серебринке молока. Пропитание змея добывала сама, шныряя по саду и пробираясь в подвал, – Юнона утверждала, что там развелось много мышей, крыс и других домашних вредителей.

Вскоре и сама Меропа увидела садового гнома, уверенно топающего по лужайке между клумбами. Ей случалось прогонять их от лачуги Мраксов – одно время, когда гномы повадились ходить к ним во двор, все её руки были в укусах этих мелких существ. Но сейчас ловить гнома и выкидывать через живую изгородь было некогда, поэтому Меропа просто запустила в него башмаком. Гном увернулся с удивительной для такого неповоротливого создания ловкостью и показал Меропе язык. Серебринка соскользнула со ступенек и пустилась по лужайке, но Меропа быстро подхватила её на руки – пусть гном был крайне неприятным существом, ей не хотелось, чтобы он попал в зубы змеи.