Роза с мусорной кучи

V. Чашка, сверчки и океан

Ещё несколько дней после столкновения с боггартом Меропа ходила по дому едва ли не на цыпочках, вздрагивая от малейшего шороха и боязливо шарахаясь от тёмных углов. Юнона Уэнтворт рассказала ей, что представляет собой боггарт и почему он совершенно безобиден, но Меропу, твёрдо уверенную, что она не сможет прогнать привидение в одиночку, это не успокоило.

– Боггарт превращается в то, чего человек боится больше всего на свете, – объясняла мисс Уэнтворт за завтраком, размеренно постукивая по столу волшебной палочкой, выполнявшей роль указки. – В моём случае он превратился в банши – привидение-плакальщицу, вестницу смерти. Помню, мама часто пугала меня, совсем ещё малышку, рассказами об этих ведьмах. В вашем случае он принял вид вашего брата... Морфин, кажется, так его зовут?

– Да, – прошелестела Меропа и нервно оглянулась, словно одно упоминание имени Морфина могло вызвать его появление на кухне дома мисс Уэнтворт.

– Я видела его всего несколько мгновений, но, к сожалению, успела рассмотреть его достаточно хорошо. Пренеприятнейшее существо, надо сказать! К счастью, избавиться от боггарта куда легче, чем от обычного человека – надо всего лишь наставить на него волшебную палочку, произнести «Риддикулус» и выставить его в смешном виде. Смех – лучшее оружие против страха. Как интересно, что впервые я услышала это не от преподавателя по Защите от Тёмных Искусств, а от своего отца, который и понятие не имел, что такое боггарт.

Меропа грустно вздохнула и подумала, что заклинание ей не поможет: она совершенно не представляла, как можно выставить Морфина в смешном виде. Одно воспоминание о нём навевало на неё ужас.

Но следующие несколько дней прошли спокойно, и к Меропе начала возвращаться былая уверенность. Боггартов и других пугающих созданий в доме мисс Уэнтворт (Меропа осознала, что мысленно уже называет его своим домом) не встречалось, простые заклинания удавались ей с каждым разом всё лучше, мистер Огден выкраивал время, чтобы навестить их, и Меропа с удивлением поняла, что ей нравятся его визиты. Мистер Огден всегда был вежлив, уделял внимание её внешности, его присутствие не стесняло Меропу – наоборот, рядом с ним она ощущала уверенность и поддержку.

«Он хвалит тебя только из жалости», – нашёптывал неумолимый и язвительный внутренний голос. «Неужели ты думаешь, что можешь и впрямь понравиться кому-нибудь в этом стареньком платье, с косыми глазами и тощей косичкой?»

«Мистеру Огдену могу, ведь у него не очень хорошее зрение», – отвечала Меропа, и сама улыбалась своей шутке. «А косичка у меня не такая уж тощая». И правда, после зелья её волосы стали куда пышнее и ярче, расчёсывать их было приятнее, и Меропа уже начала задумываться над тем, чтобы попробовать другие причёски помимо косы.

Следующий неприятный сюрприз поджидал её оттуда, откуда она не ждала – из кухонного буфета. Как-то раз, ставя вымытую посуду на полку, Меропа задела хрупкую фарфоровую чашку, и та полетела вниз. Каким-то чудом неловкой посудомойке удалось подхватить её в нескольких дюймах от пола, но Меропа тут же с криком разжала пальцы, потому что что-то больно впилось в них. Выронив чашку, она с изумлением наблюдала, как белое фарфоровое изделие поскакало по полу, грозно клацая невесть откуда взявшимися зубами.

– Это ещё что такое? – пролепетала Меропа, доставая волшебную палочку. Она ещё не решила, какое заклинание применить, как в кухню зашла Юнона и всплеснула руками.

– Чип опять расшалился! Что за безобразник!

С этими словами она взмахом волшебной палочки отправила ожившую чашку на полку и захлопнула дверцу буфета.

– Пусть посидит в темноте и подумает над своим поведением!

– Чип? – это было единственное, что Меропа смогла выдавить из себя.

– Ну да, Чип – такое имя я дала чашке. Если в твоём доме поселяется что-то живое и при этом очень настырное, то следует дать ему имя, как по-вашему?

– Живая чашка? – Меропа ошеломлённо хлопала ресницами.

– О, с ним у меня связана прелюбопытнейшая история, – Юнона как ни в чём не бывало опустилась на табурет. Меропа, всё ещё удивлённо оглядываясь на шкаф, присела напротив.

– Помнится, ухаживал за мной один молодой человек... лет сорок или пятьдесят назад, – лицо мисс Уэнтворт стало мечтательным. – Кажется, он был из Лавгудов – кто ещё способен на такие штучки? В общем, мы с ним оба увлекались различными фантастическими тварями, облазили вдвоём пол-Британии в поисках существ... как же он их называл? Кажется, кизляки...

– Как-как? – переспросила Меропа.

– Морщерогие кизляки, но здесь меня не цитируйте. Иногда мне казалось, что мой возлюбленный сам их выдумал, но чего не сделаешь ради любимого человека? Я была готова искать несуществующих существ, вытаскивать моего спутника из ледяной воды северных озёр и жаркого дыхания южных драконов, даже чуть не вышла за него замуж... Но, представьте себе, мы поссорились из-за какой-то мелочи. Должно быть, тогда для нас обоих это не было мелочью. Иначе как объяснить тот факт, что он отправился в далёкие края – один, без меня, напоследок заколдовав подаренную им же чашку?

– Так это колдовство? – Меропа кивнула на шкаф.

– Разумеется! Раньше это была самая обычная чашка, его подарок, из которого я пила чай по утрам. Он даже попытался изобразить на ней морщерогого кизляка, но вышло похоже на фиолетовую подушку с рогами. А когда мы расстались, он заколдовал её, – Юнона вздохнула. – Она притворяется самой обычной чашкой, но, как только рядом оказывается человек, тут же стремится укусить его. Кстати, она успела вас цапнуть?