Роза с мусорной кучи

IX. Мы отплатим

Остаток этого вечера прошёл в атмосфере лёгкого смущения. Меропа и Огден стеснялись лишний раз поднять друг на друга глаза – она сидела, опустив голову, покрасневшая, и не говорила ни слова, а он, наоборот, говорил чересчур много, непривычно активно жестикулируя. Одна лишь Юнона спокойно разливала чай, предлагала угощение и с улыбкой слушала словесные излияния Боба Огдена.

Когда он покинул их, в очередной раз сославшись на неотложные дела и едва не забыв надеть наполовину высохший плащ, мисс Уэнтворт взмахом волшебной палочки отправила чашки и блюдца на кухню и обратилась к Меропе:

– Ну что, моя милая? Вы хорошо провели время с Бобом?

– Я... да, очень хорошо, – Меропа почувствовала, что краснеет.

– Я слышала, он учил вас вызывать Патронуса?

– Да, и у меня даже получилось! Настоящий Патронус, телесный, как он сказал.

– И какой же формы ваш Патронус?

– Змея, – Меропа потупилась.

– Вот как? – Юнона приподняла брови. – Необычно, хотя, с другой стороны, вполне ожидаемо. А Патронус Боба? Вы его видели?

– Да, это барсук.

– Любопытно, – пробормотала Юнона. – Очень любопытно. Конечно, Боб учился на Пуффендуе, а барсук, как известно, символ их факультета... Но, честно говоря, я думала, что у него поменяется Патронус.

– Почему? – Меропа широко распахнула глаза. – Разве они меняются?

– Да, если человек достаточно сильно влюблён... или влюблён безответно. Тогда его Патронус принимает форму Патронуса любимого человека.

– Значит, вы были неправы, – грустно сказала Меропа. – Мистер Огден не влюблён в меня.

– Или влюблён и знает, что вы тоже его любите, – безмятежно отозвалась мисс Уэнтворт. – Мне показалось, или перед тем, как я вошла, вы что-то говорили о поцелуях?

– Вам не показалось, – Меропа зарделась. – Зачем вы меня спрашиваете, вы же и так всё знаете! Да, мы с ним целовались, и это я первая его поцеловала! – она подняла голову и засверкала глазами. – Вы это хотели услышать, верно?

– Верно, – Юнона посмотрела на неё с любопытством. – И я этому очень рада. Вижу, вы всё-таки смогли преодолеть свои чувства к Тому Реддлу.

– Я не уверена, что у меня были к нему какие-то чувства, – глухо произнесла Меропа. – Когда я вспоминаю о нём, то помню только боль и как он меня душил – больше ничего.

– Тогда не вспоминайте, – решительно сказала Юнона. – Главное, что вы сумели разглядеть под кротовьими очками и напускной строгостью Боба Огдена горячее, любящее сердце. Я уверена, что вы с ним будете прекрасной парой.

– Мы с ним? Парой? – Меропа растерянно заморгала. – Вы... Вы хотите сказать, что он может на мне жениться?

– А почему нет? – пожала плечами мисс Уэнтворт. – Вы будете хорошей женой – прекрасная хозяйка, скромная, трудолюбивая, любящая мужа и благодарная ему. Только одно условие – когда у вас родится ребёнок, позовите меня в крёстные!

– Но я не думаю, что смогу стать матерью, – Меропа поникла. Улыбка на лице Юноны тут же сменилась тревогой.

– Что это значит, дитя? Неужели ваш брат или ваш отец обходились с вами столь жестоко, что вы...

– Нет-нет, я не это имела в виду! – поспешно воскликнула Меропа. – Я смогу родить детей... наверное, но смогу ли я стать им матерью? Заботиться о них, воспитывать их, вырастить их достойными людьми? Ведь моя мать умерла очень рано, и я помню её смутно...

– Моё милое дитя, именно такие сомнения и доказывают, что вы способны стать настоящей матерью, – мягко ответила Юнона. – Кроме того, у вас будет Огден и я. Пусть у меня и нет своих детей, я помогу вам всем, чем только сумею.

Нельзя сказать, что Меропу сильно успокоил этот разговор, но об отношениях с Огденом и даже об их предстоящей – в далёком будущем – свадьбе она теперь думала с надеждой, как о чём-то, что может сбыться, если приложить все усилия. С того дня, когда они впервые поцеловались, Боб навещал её ещё несколько раз и при встрече вёл себя, как влюблённый подросток – краснел, смущался, откашливался, снимал и снова надевал очки и при каждой встрече вручал Меропе букет – иногда это были розы, иногда скромные полевые цветы, – чем до невозможности смущал её. Юнона наблюдала за всем этим с улыбкой, но не вмешиваясь и не давая советы, за что Меропа была ей очень благодарна.

Пару раз в эти холодные осенние дни они выбирались на природу, гуляли вдоль берега океана и разговаривали обо всём на свете. С Огденом было хорошо – он был неплохим рассказчиком, когда преодолевал смущение, знал множество историй, и Меропа с удовольствием слушала его. Чаще всего эти прогулки сопровождались вполне невинными поцелуями, которые как будто закрепляли право Огдена и Меропы быть вместе.

Но в один пасмурный и хмурый октябрьский день Боб трансгрессировал к дому Юноны Уэнтворт рано утром. Меропа, выбежавшая на лужайку, поразилась печальному и в то же время отчаянному выражению его лица. Было холодно, ветер трепал полы его мантии и скидывал на лоб непослушные пряди волос, которые мистер Огден то и дело отбрасывал назад нервным движением руки.

– Я уезжаю, – заявил он, как только к ним приблизилась встревоженная Юнона. – Дела Министерства требуют. Ходят слухи об усилении Грин-де-Вальда, говорят, он сейчас в Америке. Я отправляюсь туда. Сколько пробуду – не знаю, но вряд ли это будет короткая поездка.