Роза в оковах. Аврамов и Даша

Пролог

Прошлое. Кристи

Рыжеволосая девушка в вызывающе обтягивающих розовых джинсах и коротком белом топе под грудь решительно покинула дом. На высоких каблуках устремилась к своей ярко-красной машине, намеренно припаркованной таким образом, чтобы можно было быстро смыться. Решительно села за руль, захлопнула дверь, всунула ключ в замок зажигания и зло повернула. Взревел мотор. Одновременно с отцом, заоравшим от распахнутой двери шикарного дома.

— Немедленно вернись!

— Ещё чего! — процедила разъярённая фурия, вдавив педаль газа в пол, и машина сорвалась с места.

Кристи мысленно послала в Ад оставшегося позади побагровевшего родителя, чей цвет лица не предвещал ничего хорошего. Учитывая паршивость отцовского характера, можно было смело копать себе могилку. Обычных людей взволновало бы состояние отцовского здоровья, а вот её больше заботила собственная жизнь.

Нет, она не считала, что Великий Власлен Геннадьевич решится укокошить собственную дочь, — его зацикленность на семье, это лучшее и худшее из качеств характера, — но он способен и другими способами заставить приползти на коленях. И не просто с повинной, а чрезмерным суицидным рвением одеть себе на шею петлю грёбаного брака и лечь под старпёра, в процессе восхваляя его низменную возню.

Девушка брезгливо передёрнулась. Не святая, чего уж, но свой выбор она уже сделала. Пусть запоздало, давно подмочив репутацию и приобретя клише доступности, но сделала.

Однако сегодня отец вынудил притащиться на свой День Рождения, который она в гробу видала после своего девятнадцатилетния. Он вечно приглашал инвесторов, порой с гнилым душком, падких на её задницу, как на самый сочный стейк. Первое время она отрывалась, множа порочные связи и выгорая изнутри. Встреча с одним властным и чрезмерно самоуверенным мужчиной заставила поставить крест на прошлом. И этим своим решением она выбесила отца.

Великий Власлен Геннадьевич решил задорого продать дочь старикашке, заплатившему сходную цену. Впрочем, он всегда считал её частью своих инвестиций. Первое время Кристи поступала ему в пику — спала с теми, кого он на дух не выносил. Потом её припугнули и пришлось выдерживать «праведное лицо», чтобы не «опозорить» папочку. Словно тому были знакомы стыд и мораль.

Не знакомы и никогда не были. Как выяснилось впоследствии, он банально набивал цену «живому товару». Показывал её с разных сторон: развязную — для постели и послушную куклу — для мужа на людях.

И эта приевшаяся игра в добродетель постоянно заставляла вспоминать события, произошедшие до того, как она ушла в разнос.

В один из таких ненавистных дней, когда у отца собирались толстосумы, Кристи оказалась зажата в углу его очередным «другом». И ладно бы, кем приятной наружности. Озабоченный гад придавил пузом и лапал влажными ладонями. Её чуть не вырвало. Ограничилась коленом в пах. Озабоченный гад согнулся по полам с красочными матами. А потом отцу нажаловался, что она на него напала.

— Никакого воспитания, Власлен, — гневно рычал гад. — Приструни дочь, иначе нашему сотрудничеству конец!

Кристи пыталась отстоять свою добродетель и разоблачить аморальность напавшего гада. Не желая слушать, отец нависал и, удерживая за подбородок, чеканил:

— Хватит врать! Кому целка сдалась, в наше-то время? Сначала жопой крутишь и всех провоцируешь. Потом тебе другие виноваты? Ума наберись, девчонка! Ещё раз услышу, что кому-то врезала, высеку так, что забудешь, как ходить. Уяснила?

В тот же вечер, полная ярости и ненависти к нему, вылетев из дома, она случайно пересеклась с соседским парнем. Тот хохотнул и присвистнул на её задницу, обтянутую мини-юбкой, и Кристи предложила ему перепихнуться. Так лишилась девственности. Было неприятно, потная возня раздражала, но всё лучше первого опыта под каким-нибудь пыхтящим от вожделения извращенцем или стариком, чей член давно усох и мало на что способен. Намного лучше первостепенных козлов, которых, видите ли, на нападение спровоцировала женщина. И если они ту изнасиловали — виновата сама.

— Ненавижу! — затрясло Кристи, а костяшки пальцев побелели, когда она до боли в суставах вцепилась в руль. — Ненавижу!

Красный дорогой автомобиль достиг раздвижных ворот. Она быстро глянула в зеркало заднего вида. Отец всё так же стоял на пороге, а рядом с ним возник плешивый Захарыч — близкий друг и совладелиц сомнительного бойцовского клуба. Этот козёл уже ни раз пытался залезть к ней под юбку, но сегодня… Он снял штаны и приказал, чтобы она отсосала.

Девушка скрипнула зубами, разъярившись ещё больше.

— Мразь плешивая! Отсосать? Да чтоб у тебя член отсох! — долбанула кулаком по рулю, заходясь от бешенства.

Пусть последние пять лет на зло отцу вляпывалась в сомнительные связи. То был её выбор, личное желание раздвигать ноги и ловить кайф доступными способами. Да, она пошла в разнос, чтобы досадить. Наивно хотела, чтобы он волновался, вёл просветительские беседы, как делали все нормальные родители, когда их дети бунтовали.

Получила желаемое? Как же! Только развязала руки и превратила себя в товар!

Власлен Геннадьевич поглядел-поглядел и решил пристроить такие «таланты». Стал сватать своих коллег для решения спорных сделок. Если бы ни Аврамов, воткнувший нож в спину, ещё бы побрыкалась, но…

Взревел мобильник. Скосила взгляд.

«Помяни почти друга, козлину, он тут как тут!»

— Чего тебе? — процедила, ответив.

— Надо поговорить.

— Тебе надо, сам меня ищи. Хочу отвести душу от папочкиного Дня Рождения!

— Что случилось? — нейтральная заинтересованность.

Опять?!

— Явление Христа народу! — съязвила.

— Кристи…

Вот.

Этот его тон…

Тяжёлый, как гранитная плита.

Раздражённо дёрнула плечом.

— Даже не думай читать мне нотации! Псиной был, псиной и остался!

— Хватит, Кристи…

— С чего? Из-за тебя меня нашли! Из-за тебя пытаются посадить на цепь. Хоть знаешь, что он удумал? Знаешь?! — зашлась в крике. И сильнее вцепилась в руль, чтобы не слететь с дороги, когда машина резко вильнула.