Роза ветров

2

Мне нравился этот лес. Потрескивал костер, где-то неподалеку журчал ручей, а в кустах стрекотали сверчки. Лес был сонным и приветливым. Мы углубились в чащу, где я отыскала безопасное место в одном из ведьминых кругов. Я заварила чай и мы разделили между собой остатки фрэновой провизии — пару сдобных булочек и сыр.

Я думала о том, что за история меня ждет. Проблема охоты на истории была вот в чем: иногда людям (или не-людям) хотелось выговориться. С ними случались ужасные вещи, и мне приходилось предлагать помощь полиции или знахаря, или еще кого-то, в чьей компетенции было помочь несчастному. Я же исполняла роль странствующего бармена, которому можно излить душу. Я не всегда могла помочь делом —  только выслушать. Такая вот изнанка моей работы. Я становилась хранителем чужих секретов или врачевателем душ. Все зависело от ситуации. 

Я не очень понимала, чего ждать от Фрэна — рассказа о магии, нечисти или жизни. Он изучал меня так же, как я изучала его. И он тоже не совсем понимал, чего от меня ждать. Наконец, он собрался с мыслями и начал:

— В Фортевиоте у меня книжный магазин. Туристистическая лавка и библиотека по совместительству. Уже три года я прячусь в этой глуши и знаете, начинаю уставать. Когда я узнал, что вы собираетесь в Леттеркенни, мне в голову пришла идея поговорить с вами. Правда, я боюсь, моя история будет звучать, как исповедь.

Ага. Значит, это все-таки будет история о жизни.

— Не страшно. Просто расскажите, как есть.

— Ну что ж, хм, ладно. Начну с начала. Бабушка с дедушкой называли меня не иначе как дитя порока, — Фрэн невесело усмехнулся, — Очень трогательно. Для них я всегда был олицетворением падения моей матери — ревностной ирландской католички, в один прекрасный день поддавшейся своим чувствам и согрешившей с дьяволом, обаятельным странствующим шарлатаном. 

Меня отдали в католическую школу, чтобы демоническая природа не взяла верх над моей душой. Все выходные мы проводили в церкви. Да, небольшая ремарка —  «согрешила с дьяволом» — в буквальном смысле, как считала бабуля. У моего отца были рожки. Как ваши. Он тоже был фэйри, подданный Неблагого двора. Он просто приходил и брал все, что ему хотелось. Ничего личного. Судя по всему, тот еще персонаж. 

Мы переехали в Дублин, и там безумие пошло по новому кругу. Моя мать решила взять из приюта ребенка и воспитывать его в подобающем благочестии, бабушка не возражала. У сводного брата оказался непростой характер, и отныне все внимание матери принадлежало ему. Да и бабушкино тоже. Дед полностью отстранился от происходящего в семье, кажется, он попросту перестал вникать во все надуманные бабулей и мамой проблемы и большую часть времени проводил в пабах и за игрой в карты. 

От меня все отстали (вроде бы), но тут демоническая сущность, наконец, дала о себе знать. Я видел людей насквозь. Все потаенные уголки их души, все грязные тайны и секреты — ничего нельзя было скрыть от меня. Я мог сказать им правду в лицо — просто ляпнуть, заметить к слову, и, как всегда, попасть в точку. Я видел всякое, и ничего удивительного, что очень скоро люди стали вызывать у меня только отвращение.

Иногда люди начинали зацикливаться на мне. Обвинять меня во всех своих неудачах и провалах, или испытывать ко мне безумную страсть и влечение (все зависело от тяжести случая или индивидуальных особенностей). Они превращались в настоящих одержимых, и мне не оставалось иного выбора, кроме как исчезать из их поля зрения.

Мне пришлось сменить пять школ. Когда я получил аттестат, мои родные перекрестились и объявили, что дальше я сам. Не могу сказать, как меня это обрадовало.

Я нашел работу, которая предполагала максимальную изоляцию от людей — в одной из библиотек на окраинах Дублина. Поступил на заочное отделение университета и впервые почувствовал, что моя жизнь может быть не такой уж скверной…

В библиотеку заходили студенты, старички и дамы, которые искали книги для своих детей. У них не было тайн и страшных секретов, мы общались слишком мало, чтобы у кого-то возник сверхъестественный интерес к моей персоне. 

Пока однажды в библиотеку ни зашел настоящий убийца. Вот тут я впервые столкнулся с проблемой морального выбора. 

Понимаете, все дело в доказательствах. Экстрасенсам обычно никто не верит — наши слова это просто слова, они не несут в себе стопроцентную правду или истину. Я часто сталкивался с доказательством собственных «видений», но так же часто сомневался в себе. Что делать, если тебе кажется, что человек — убийца? Я решил оставить полиции анонимную наводку. И стал ждать. — Сильвано сделал драматичную паузу и с любопытством взглянул на меня. 

— Вскоре полицейские поймали маньяка, да? — угадать сюжетный поворот было не так уж и сложно. — Все ваши видения подтвердились.

— Именно. Я проделывал этот фокус несколько раз, пока меня ни вычислил один детектив-констебль. Не то, чтобы я сильно скрывался. Когда он пришел с вопросами, я выложил все начистоту. Да, библиотекарь, да, экстрасенс, да, вижу в людях всякую дрянь и не особо им симпатизирую. Но раз уж у меня есть этот дар, может, я в состоянии помочь кому-то избежать напрасной смерти. За время учебы я помог детективу-констеблю со множеством преступлений. Когда библиотека мне совсем осточертела, я решил открыть свой книжный магазинчик…

— Но вот вы здесь, и это место совсем не похоже на книжный магазинчик вашей мечты.

— Да. Детектив-констебль, к тому моменту уже ставший инспектором, в один прекрасный день на мне зациклился. И жизнь стала невыносимой. Мне пришлось уехать, сбежать подальше от большого города. Я искал ответ: можно ли сделать что-нибудь со своим даром и перестать быть эдакой призмой, которая вдруг начинает отражать все самые худшие человеческие черты. Я работаю как усилитель. В моем присутствии человеческая хтонь начинает искрить и сиять, и знаете, я не могу сказать, что это легко переносить. Я самоизолировался от людей, и все же это не помогло. Я все еще пытаюсь понять, можно ли научиться контролировать свой дар, или стоит смириться и оставить как есть. Расскажите мне, как вы справляетесь со всеми этими историями? Ведь наверняка вы слышите не только легенды. Люди идут к вам со своими проблемами. Например, жену бьет муж, а дочь мельника разговаривает с тенями.