Розамунда отжигает, или отбитая для проклятого

Глава 44

С букетом наперевес я пёрлась к Червонице, совершенно обоснованно полагая, что она меня пошлёт куда подальше и куда попозже. Впрочем, я всё равно шла, потому что очень хотелось получить в зачётку отметку «отлично».

А с ней впридачу восемьдесят золотых. В какой-то степени это и стало моим стимулом в обучении, очень хотелось выучиться и стать едва ли не золотой медалисткой. Конечно, такого понятия тут не было, но опустим этот факт. Главное, вы меня поняли.

Подойдя к двери аудитории по основам начертательной магии, я медленно и боязненно подняла руку и робко постучала, даже не надеясь на ответ. Ну, шесть часов вечера, ей богу! На что я рассчитываю?

Хоть бы не ответила!

– Войдите! – донеслось глухое из-за двери, а я вздохнула и вошла. Убьют меня. Богом клянусь – вскинет руку и так шараханет, что я не то, что для черных трансплантологов интереса представлять не буду, там даже на пересадку хрящевой ткани надежды не будет! – Долго стоять будете?

Вздохнув и перекрестившись на всякий пожарный, я вошла, выставив букет вперёд себя, как щит. Может, задобрю так! Или они смягчат удар магии!

– Я узнала, что у вас сегодня день рождения, – выдохнула я, чувствуя, что до нервного тика остался один только миг, и это – миг её ответа, – Так что… С Днём рождения! Не знаю, что принято желать у вас, у нас желают обычно счастья, здоровья, успехов, любви, радости и всю эту лапшу. Я, лично, из всего списка предпочитаю желать долголетия и финансового благополучия! А, ну и счастья, – я выглянула из-за этих кустистых цветов, которые напоминали земные лилии ровно настолько, насколько лягушка похожа лягушку того же вида. Разве что тычинки были какие-то… Не тычиночные. Плоские и круглые.

Подняв брови, магистр Лианс оторвала взгляд от документации, что заполняла, посмотрела на меня и сказала:

– Ты ещё долго там стоять будешь? Бери стул, ваза на окне, поставь на стол, – она указала кивком головы на очень красивую каплеобразную вазу из разноцветного стекла, что находилась недалеко от меня. Аккуратно взяв ее в руки, я стала спускаться вниз, очень боясь её разбить. Дойдя до учительского стола, я поставила ее на свободное от бумаг место, а после нахмурилась.

– А вода? – Червоница подняла на меня удивленный взгляд, после чего пояснила:

– Она зачарована от падения и пустоты. В ней всегда есть вода, пока есть цветы, – хмыкнула магистр, а я пожала плечами и кивнула, признавая удобство этого изобретения. Как только цветы с названием, синонимом которого являются слезы логопеда, ладно, шучу, пиастры, оказались в вазе, я взяла один из стульев и поставила его к учительскому столу, сев просто идеально: спинка ровная, ладони на коленках… Аж самой от себя тошно! – То есть ты всё-таки с ним снюхалась? – подняла она правую бровь, ставя роспись и убирая перо в футляр, а документы в ящик стола. Медленно встав, она пошла к шкафчику за своей спиной.

– С кем? С Квиндландом? – спросила я и даже фыркнула, но спустя секунду фыркать было уже нечем - челюсть отвалилась.

– Не отнекивайся, – в её руках были две чашки, куда она кинула красную заварку, местный аналог чая, и пузатый чайник, который она поставила на нагревательную панель, – Я про Эйдана.

– Ректор мёртв, – спешно ответила я, а Червоница насмешливо фыркнула, перенося магией чашки с уже заваренным чаем на стол, после чего достала из того же шкафчика пирожные-корзиночки, с шоколадным кремом сверху и белыми глазурными шариками-посыпкой.

– Послушай, давай я скажу так: во-первых, о том, что это - мои любимые цветы, знал только Эйдан, я ни за что не поверю, что ты бродила вокруг Академии и случайно нашла тот закуток, в котором они растут, во-вторых - я прекрасно знаю, что ты упокойщица. Я, собственно, этот дар первая и увидела, а потому крик и подняла о женитьбе, чтобы другие не заметили, – она медленно села, а я заметила Эйдана, что стоял между рядов парт, скрестив руки на груди, – Да и о моём дне рождения никто и не помнит, спросить на у кого, – хмыкнула она, протягивая мне кружку и пирожное, а я подняла брови.

– А почему вас больше никто не поздравляет? – расстроенно спросила я, представляя, насколько ей, должно быть, одиноко.

– Мужчины - боятся, – хмыкнула магистр Лианс, откинувшись на спинку стула, – знаешь ли, они не решаются подходить к вдове, которая пережила семь своих мужей, – ого! Я подняла брови в изумлении, – ну я что, виновата что-ли, что они все после свадьбы резко сходили с ума, представляли себя драконами и шли прыгать с башни? Вот ни с того, ни с сего! Причем первый прыгал вместе с любовницей, второй я документами о разводе, видимо решив, что они исполнят роль крыльев, а третий с кольцом! Остальные, вроде, ничего не прихватывали, но всё равно норовили полетать! Вот им приглянулась башня! – она улыбнулась, спрятав эту улыбку за чашкой чая, а я мысленно присвистнула. Ну, может, если я проживу столько же, научусь быть такой же хладнокровной, – А девушки не любят! Потому что я ни за кем не замужем, а они все с колечком на пальчике! Кстати, как этот напыщенный индюк к тебе относится? – я подавилась, только что отхлебнув чай.

– Индюк? Он же ваш… Начальник… – прокашлялась я, поставив чашечку на стол от греха подальше, – И… Если всё так, как вы говорите, почему вы меня так муштровали?

– Не люблю пришлых, ничего личного! Вы совсем другие, понятия у вас другие, желания тоже, характеры - ужасссс, а нам со всем этим работать! Так что это - рефлекс! И да, трепку ты заслуживала. Наглая до жути! – Лианс усмехнулась, а я поморщилась. Между прочим, это было неприятно! – А по поводу начальника… Я его учила, так что, по старой памяти, никто меня не уволит! Он, кстати, сейчас здесь? – спросила она, а я перевела взгляд на Эйдана. Тот кивнул.

– Да, он… Тут… – кивнула я, понимая, что вокруг меня творится какой-то бред. Все немного сбрендили!

– О, как мило, – фыркнула дама, повернувшись к окну, – даже мертвый пришёл! Решил не пропускать день рождения мамы!

Я вновь подавилась чаем, но в этом раз основательно. Ох-ре-неть… Мамы… Это что, мама Эйдана?! Какого… Косолапого?!