Розамунда отжигает, или отбитая для проклятого

Глава 52

Спустя два дня…

Вы мне поверите, что дальше всё было тихо, спокойно и вообще, хоть сейчас записывай дни в самые благопрлучные?

Да, согласна, даже я сама себе не верю и считаю подобное бредом кобылы сивой, но увы и ах! Всё действительно было предельно просто: я приходила на кладбище, садилась на ступени, после постепенно ложилась на бок и смотрела на пространство перед собой, искренне надеясь, что границу ритуального круга в склепе никто не перешёл днём во время занятий. А ещё что никто не будет навещать меня ночью. Никто, собственно, больше и не приходил.

Хотя, тут я, конечно, вру. Квиндланд приходил обе ночи, каждый раз в разное время, становился в тени недалеко от меня и смотрел на то, как я лежу на плитах, размеренно дыша, пока в моей голове выл какие-то песни Йорик, не давая мне заснуть, хотя очень хотелось. А Квиндланд просто смотрел около часа и уходил.

Абстрагироваться от его взглядов, конечно, было очень тяжело. Всё таки он представлял реальную опасность, которую я чувствовала кожей, поэтому даже находиться рядом с ним казалось глупостью.

А ведь приходилось…

Пока что во всём этом балагане у меня возникал только один, но очень важный вопрос: почему я ещё жива? Нет, это не была претензия к миру и на тот свет я не просилась и не спешила, просто…

Разве не выгоднее было бы выпить мою магию сейчас? Что его останавливает? В конце концов, кто на него подумает? Да и… Он столько времени разрабатывает одну жертву? Серьезно?! Звучит, как бред. Но всё же он не торопился со мной и осторожничал…

Если только Эйдан не ошибся в том, кто, что вряд ли. Слишком много совпадений. Слишком странное поведение.

И да… Всё же, почему он стаскивал всех жертв в логово? Ну, я так думаю. Просто все выпитые девушки пропадали на некоторый промежуток времени, а после объявлялись уже в качестве трупа. Значит, лакомился он ими не здесь и постепенно. Но он бы не утаскивал их куда-то в абстрактное место, тем более, что в абстрактном месте гораздо сложнее удерживать жертву и делать так, чтобы она оставалась незамеченной никем, значит, это должно быть нечто постоянное. Логово. Возможно, место его оборота...

Что это значит я пока не понимала.

Зато прекрасно осознавала, что я не знаю, что делать дальше. Ну… Воскреснет Эйдан, и что? Он даже, может, не вспомнит, что ему невеста изменила, не говоря уже о каком-то там заговоре. Не говоря уже обо мне!

И… И я сейчас ничего не делаю. Просто жду хрен знает чего, а точнее, кого, не ясно на что надеясь Последняя мысль промелькнула на задворках сознания и тут же потухла в сонном мареве. Последняя ночь давалась мне особенно тяжело: я смертельно хотела спать. И даже Йорик не помогал. Только счёт звёзд, что зависли светлячками на небосводе, но…

Но-но-но, как говорится…

Веки слипались, тело затекало, а из носа вырывалось тихое сопение. Я засыпала. И поделать с этим ничего не могла.

Хотя, может и не стоит? Я так устала…

Завернувшись поплотнее в старую, но теплую простыню, которую мне дал добренький консьерж-гоблин, я прикрыла глаза и стала медленно уплывать в темноту и пустоту, где не было ни одного сновидения.

Вот только поспать мне было не суждено!

Уже через десять минут я почувствовала какой-то земной толчок, от которого резко распахнула глаза, а после из глубин склепа Эйдана донёсся грохот и вылетел столб пыли. Активировав руну защиты – Альгиз, – я медленно встала и решила войти туда…

Но меня откинуло от входа какой-то невероятно сильной, но невидимой волной, из-за чего я влетела спиной в тот самый кромлех, где разговаривала с Квиндландом, и ударилась темечком прямо о холодный камень. Перед глазами мгновенно потемнело, а после сознание медленно уплыло, хотя я и пыталась остаться здесь, вменяемой. Там, где, похоже, пробудился ото сна, ректор.

Но вместо этого была лишь холодная, липкая и вязкая тьма...