Розамунда отжигает, или отбитая для проклятого

Глава 54

Спустя несколько дней...

Я натянуто улыбнулась, после чего покачала отрицательно головой и выставила большой палец вверх, поджав губы. Кирилл в ответ на это лишь закатил глаза и повесил дурацкий фрак обратно на вешалку, в гущу других таких же.

Да, мы наконец выбрались в городок, который был при Академии. Хотя... Нет. Ошибочка. Скорее Академия была при этом городе! Он был настолько огромным, что поспорить с этим утвеждением было трудно, если не знать, что город в два раза младше. Хотя успел так разрастись... Мама дорогая... Конечно, до Питера по размерам не доходил, но... Но всё же имел внушительные размеры!

В общем, тут было все: и центр города с красивыми дорогими особняками, в районы с которыми ходу не было простым смертным, и крупные торговые центры, где восемьдесят золотых были пылью на сапогах богача, и рестораны, и гостиницы, и прочие прекрасные вещи, от которых дух захватывало. Великолепные, минимум двухэтажные дома, увитые цветами. Магазинчики с мелочами, оформленные так, будто туда вот-вот наведается царь-батюшка. Витрины бутиков тут вообще были такими, что Париж тихо плакал навзрыд: украшенные светлячками, мерцающими блестками, яркими огнями, живыми лианами, манекены двигались, вокруг них летали бабочки...

Но я прекрасно понимала, что денег у меня ни на что на это нет. И вряд ли они появятся в таком количестве. Только если я выйду замуж за миллионера.

Но единственному миллионеру в округе, к которому у меня был доступ, отбило память сразу после предложения выйти за него замуж! Согласна, сплошная непруха!

Конечно, я не могла со стопроцентной уверенностью говорить, что Эйдан был миллионером, но что он богат, – это точно. Во всяком случае его мать, у которой был собственный замок!

В целом, конечно, город имел средневековый антураж. Дома были деревянными и каменными и чем-то походили на немецкую архитектуру среднегерманской полосы. Не знаю, конечно, как она правильно называется, но, вы меня, думаю, поняли.

Однако, мощёные брусчаткой дорожки явно скопировали у Питера!

– У тебя все нормально? – спросил Кирилл, беря себе нормальные брюки из сотен одинаковых. На этот импровизированный бал в Академии он решил пойти в косухе и черных брюках, уже по классике для него. Зачем, правда, ему были нужны еще одни брюки я так и не поняла, если у него уже были такие же, – Почему себе ничего не выбираешь? – он перевел на меня нечитаемый взгляд, который, впрочем, тут же отвел и продолжил ковыряться в одежде. Если что, мы зашли в магазин, который держала такая же пришлая, как мы, дизайнер, которой удалось неплохо так раскрутиться, ориентируясь на местную аудиторию и создавая брендовую одежду под её запросы. Однако, она так же держала парочку торговых точек, где продавала одежду, больше соответствующую "пришлой" аудитории. Вернее, формально она эти вещи практически дарила, ведь они стоили примерно столько же, сколько стоит один только материал. И всё. Никаких наценок сверху.

– Да, всё нормально, – кивнула я, медленно поднимаясь, после чего пошла между рядов под взглядом парня, почти не смотря на ткани и прочую прелесть вокруг. Я устала. Вся эта ситуация так вымотала меня морально, что у меня почти опустились руки. Я очень устала...

И всё-таки, сдаваться не надо... В конце концов, куда подевалось моё жизнелюбие? Мне, может, помирать завтра, а я тут нос повесила и вкуса жизни не чувствую...

Вздохнув, я безразличным взглядом скользнула по платьям. Не то... Всё не то... Мне нужно что-то мне под стать. Что-то, что будет столько же бунтарским для этого затхлого общества, сколько мои розовые волосы...

Покачав головой вновь, я стала уже тщательнее перебирать женскую одежду, находившуюся тут сразу на нескольких двухэтажных вешалках.

Ну ничего... Я ещё покажу, какой я могу быть... В конце концов, чего я так на этом ректоре зациклилась?..

При мысли об этом правое запястье неприятно зазудело, из-за чего пришлось его почесать.

Только не хватало подцепить какую-нибудь местную кракозябру леонельную...

И тут я натолкнулась взглядом на платье, которое висело значительно завешенным остальными вещами. Черное и кожаное, чем оно, собственно, и привлекло мой взгляд в тот момент, когда я уже совсем отчаялась что-либо найти. Кое-как вытянув его из общего вороха, я подержала его на вытянутой руке перед собой, осматривая сверху вниз.

– Оу... – послышалось позади меня вместе со свистом. Это был Кирилл, который увидел это платье и, судя по всему, оно ему, что называется, зашло, – Эксгибиционисты плачут горькими слезами... Я такие называю "плащи на голое тело".

Что?!

– Ой, заткнись, э! – повернувшись, сказала я с грузинским акцентом и поморщилась в добавок, – Ты, мужлан, ничего не понимаешь! Это будет великолепно!

– Ну да... Тебя заметят все, уже в тот момент, когда ты войдешь в зал, – фыркнул Киря, после чего вздохнул и мотнул головой, – Иди, примерь. Почему-то я уверен, что тебе пойдет... А цена какая? – спросил он самое важное. Хмыкнув, я посмотрела на ценник и сообщила, что платье стоит всего лишь 56 золотых. И пока Кирилл стоял с офигевшим выражением лица, я забежала в кабинку и невероятно быстро надела его.

Сказать, что оно мне шло... Ничего не сказать. Во-первых, оно идеально село по размеру, во-вторых разрез от самого пола шел аккурат до середины бедра и идеально оголял ногу: вроде и много, а вроде ничего и не видно. Облегающая черная юбка самую малость шлейфом тянулась позади. Лиф был представлен не слишком плотным нежно-розовым корсетом с черной шнуровкой. А рукава из черной наимягчайшей кожи имели черную меховую оторочку снизу и в районе плеч. При этом при всём платье было невероятно легким и мягким, сразу видно, что натуральная кожа.

Не удержавшись, я вышла из кабинки и покрутилась перед Кириллом, который тут же закатил глаза.

– Проституция, – заключил он, с улыбкой покачав головой, в ответ на что я лишь фыркнула.

– Не проституция! Ты просто слишком зашоренный!