Рождение Бури

Глава 4 Завтрак в кошмаре.

Глава 4 Завтрак в кошмаре.

Димитр разбудил остальных, когда солнце поднялось над горизонтом, осветив яркими, но какими-то безжизненными лучами крыши города. Вместе со светом утекали в норы и переулки, скрывались в развалинах домов звуки и проявления незримой ночной жизни Глоттенбурга, видимо настолько омерзительные и чуждые, что даже перечные стражи, с которыми они уже сталкивались не раз, ночью предпочитали отсиживаться в своих вонючих норах.

Легче всех поднялся Вик. Потянулся, хрустнул суставами, затекшими за ночь на жестком полу, и сразу принялся за зарядку – резкие, четкие движения в тишине утра. Марго, которую Димитр решительно пихнул в бок ногой (видимо, самый безопасный способ в ее утреннем состоянии), сонно протерла глаза, зевнула так, что челюсть хрустнула, и попыталась перевернуться на другой бок, однако этот финт не прошел. Уже Виктор сдернул с девушки верхнюю часть спальника, которым она пыталась накрыться. Тогда Марго, сварливо хмыкнув, принялась не мстительно, а с каким-то остервенением тормошить подругу, все еще сладко сопевшую и улыбающуюся какому-то немыслимому в этом аду сновидению. Когда это ей удалось, Полли, еще хранящая на лице следы улыбки, зевнула так, что слезы брызнули, и принялась тереть кулачками слипающиеся, заспанные глаза. Когда пелена сна наконец рассеялась, она увидела занятия Виктора, к которому присоединился и Дим, правда не столь активно и с меньшим энтузиазмом. Смотрела она на это с неподдельным, почти суеверным ужасом, будто наблюдала за непостижимым и противоестественным ритуалом.

– Вик, ты серьезно? После этой ночи? В этом месте? – Полина раскинула руки в стороны, сладострастно зевая, едва ли не с подвыванием.
– Вас, девочки, это тоже касается, – отрезал Виктор, не прерывая движений. – Надо разогнать кровь и взбодриться. Пока вы будете ковылять в полусонном состоянии, нас успеют сожрать. Как показал прошлый день, здесь нужно держать ухо востро.
Димитр молчал, но каждый раз кивал после очередной реплики Виктора. Марго потянувшись всем телом, выпрямившись в струнку, развела ноги и руки в стороны и начала медленно, с театральным стоном поднимать их по очереди, изображая скорее умирающую, чем морскую, звезду.
– Марго, не филонь! – слегка повысил голос парень.
Девушка, делавшая все это с закрытыми глазами, приоткрыла одну створку, стрельнув на мучителя укоряющим взглядом, но все же поднялась, принявшись делать наклоны с явной неохотой.

Полина сидела, поджав ноги и обхватив колени, и смотрела на этот филиал больницы для душевнобольных с видом человека, ожидающего принудительного лечения. Но строгое хмыканье Виктора и настойчивое покашливание Димитра заставили ее подняться и со страдальческим выражением на лице начать крутить руками в разные стороны, повторяя за остальными.
Намаявшаяся до одури еще в детстве на ферме от рассвета до заката, слово зарядка или попытка заставить её, о ужас, бегать, наталкивались у нее в голове на глухую стену обиды и непонимания: откуда вообще взялись эти страшные слова?

Быстрее всех закончив утреннюю разминку, Виктор строго вернул обрадовавшуюся было Полли к суровой реальности.
– Девочки, еще пять минут! Наклоны, приседания и по десять отжиманий. Без вариантов.
Сам в этот момент вытащил из сумки небольшой плоский камень, размером в полторы ладони, глубоко черного цвета. Казалось, даже солнечные лучи бесследно исчезают, поглощаемые его абсолютно черной, не отражающей ни блика, поверхностью. Он выглядел как кусочек извечного мрака, того самого что был до появления первого существа.

На самом деле это была не горная порода, а высушенная и обработанная особым способом внутренняя железа огненной саламандры. Она горела ровным красным пламенем, крайне медленно истаивая. Такого размера железа могла гореть беспрерывно не меньше полугода. Гасилась она легко, стоило лишь забрать из нее энергию магией. Поэтому практическую ценность имела лишь в руках обладающих силой. Простые люди поджечь-то ее могли, а вот погасить – уже нет. Поэтому в магической среде стоила железа относительно дешево, всего полумпериал за штуку, хотя для студента вроде Димитра и эта сумма была ощутимой.

За спиной Виктора раздавались неприкрыто-страдальческие стоны женской половины компании. Димитр, педантично и неспешно завершив разминку, задрал рубаху и осмотрел бок. Синяк почти сошел – тончайшая паутина золотисто-зеленых нитей все еще мерцала под кожей, затягивая последние микроповреждения. Плетения долгого действия работали исправно. Парень не сдержал победоносной улыбки: его выкладки сработали на отлично! Значит, можно всерьез подумывать о первой диссертации. Даже ноющая боль в срастающемся ребре, доставлявшая неудобство при малейшем движении и объяснявшая его каменную неподвижность ночью, не могла затмить эту тихую научную эйфорию. А ведь это и правда было достижение: плетения работали медленно, но черпали энергию так мизерно, что их можно было "заякорить" на ауру даже обычного человека. Все, что тому грозило – усилившееся чувство голода.

Подойдя к возящемуся с походной кухней Виктору, Дим коротко бросил:
– Покажи ногу.
Друг попытался отмахнуться, буркнув что-то про "не болит" и "все в порядке", но медик, ведомый профессиональным долгом, был настойчивее. Со вздохом лидеру пришлось стаскивать ботинок, потом носок и разматывать хрустящие высохшие за ночь бинты. Кожа на ступне была идеально розовой и гладкой, словно и не было вчерашних жутких волдырей от кипящего бульона. Когда приятель, тщательно прощупав ткани и кость, закончил с осмотром и удовлетворенно собрался отбыть, ему в грудь твердо ткнулся пустой котелок.
– Добудь воды на кашу, – сухо прокомментировал Виктор, уже натягивая носок и ловко зашнуровывая ботинок.

– Я тебе Пауль Мечтатель? – удивленно уставился на приятеля Димитр, котелок в руке вдруг показался неподъемным. – Я её из воздуха буду полдня конденсировать! – Он выразительно потряс объемной посудиной, врученной Виктором.