Рождение Бури

Глава 6: Цена крови

Виктор спрыгнул первым. Гнилая жижа брызнула из-под его сапог. Он бросился к другу, но замер, словно врезался в невидимую стену. Взгляд метнулся по площади: от пятящихся монстров, скрывающихся в проулках, до гниющих останков... и наконец, на лучшего друга – того, кого в душе считал братом. За ним, спустившись по осыпающимся обломкам, замерли девушки. Их взгляды приковали темные капли, стекающие по запястью Димитра.

– Кровь... – прошептал Виктор. Лицо побелело, взгляд остекленел. – Димитр, это же...
– Наследие Делла, – тихо, но отчетливо произнес парень, не в силах поднять глаза. – Можете сдать меня ректору. Прямо сейчас.
Он отвернулся, сжав кулаки. Ожидал... чего? Осуждения? Удара? Отвержения?

Четверо стояли, тяжело дыша, посреди площади, залитой бульоном, маслом и зловонной жижей разложения. Димитр судорожно сжимал рассеченное запястье. Правая рука светилась мягким изумрудным светом исцеления, но под кожей, словно живая тень, пульсировала темная рябь.

– Магия Крови?! – Голос Марго прорвался, дрожа от негодования и ужаса. Пальцы судорожно сжали розовый жезл Полли. Вокруг навершия заплясали голубые искры – неконтролируемый выплеск магии воздуха. – Ты... ты же КЛЕРИК! Ты нас ЛЕЧИЛ! – Она тряхнула жезлом в сторону гниющей массы. На лице смешались гнев, обида, животный страх – страх перед костром, пожирающим не только колдуна, но и тех, кто рядом. – Отец платил целые состояния, чтобы мои сестры вышли замуж хоть за обедневших баронов! А ты... ты ПРЯТАЛ ЭТО?! – Голос взвизгнул. – Если в столице узнают, что я, Алдамова, дружила с проклятым кровником... Наш Дом растопчут! Контракты рассыпятся! Отец... – Она замолчала, глотая ком. Глаза расширились от осознания: смерть от тварей могла быть милосерднее суда Инквизиции. Дерево рукояти захрустело под пальцами, поползла тонкая трещина. – Ты... – она задыхалась, – ты меня голой видел!

Виктор медленно поднял руку. Не для атаки – ладонь дрожала, словно в лихорадке. Между Марго и Димитром замерцала сдерживающая завеса из раскаленного воздуха, но она была неустойчивой, как его мысли.
– Делла Дево... – голос Виктора хрипел, словно он проглотил пепел. – Отступник. Проклятый. – Он произнес это не как обвинение, а как горький факт, от которого сжималось сердце. – Княжеский род Дево... Отец... – В его глазах мелькнула старая боль. – Мой отец выжил чудом в пожаре Войны Теней. Искалечен. Физически и душой. До самой смерти просыпался с криками... – Взгляд уперся в Димитра. Ярости не было – лишь растерянность и леденящий ужас перед темной силой, которую все связывали лишь с чудовищными предателями. – Ты носишь в себе это... По закону... – Он замялся, практичность боролась с долгом и страхом. – Боги, Дим... Что нам теперь делать? – Щит дрогнул, отражая внутреннюю бурю. – Твой нож... это фокус. И ты только что... – Он кивнул на шипящую лужу, от которой уже ползли черные, похожие на запекшиеся вены, нити, впивающиеся в брусчатку и превращая ее в гниющую массу.
– Он накормил город, Виктор, – тихо добавила Полли. – И они придут на пир.

Полли присела, коснувшись пряничной плитки. Зажмурилась, лицо исказилось от боли.
– Кровь... нож... и эта ГНИЛЬ! – ее шепот полон отвращения. – Они резонируют... как дрожжи в тепле. Надо разорвать связь! – Рывком выдернула пучок чахлой травы, проросшей сквозь пряник, и с силой воткнула в центр лужи, читая нараспев слова на языке эльфов. Трава вспыхнула ярко-зеленым, ослепив черные нити. Нити отступили, шипя, но лишь на шаг.
Поднявшись, она окинула взглядом Марго, Виктора, Димитра. В глазах – тревога и странное спокойствие.
– Тише... – ее голос прозвучал с неожиданной силой, заглушая бульканье гнили и дыхание. – Ваши титулы... ваша репутация... Что они значат здесь? Они не остановят гниль. – Ткнула пальцем в сгущающиеся тени "соуса" и шевелящиеся пряничные обломки – полуразложившиеся, но пытающиеся ожить под воздействием крови. – Здесь, в этом прогнившем городе, перед Магистром или его порождениями, мы все – просто мясо. Димитр... совершил ужасную ошибку. Но он здесь. С нами. И именно его кровь манит их, как фонарь во тьме. – Посмотрела на Димитра. – Решайте. Прямо сейчас. Казнить его? – взгляд перешел на Виктора и Марго, – или попытаться ВЫЖИТЬ ВМЕСТЕ? А суд... пусть будет там, где ваши законы еще имеют силу. Не в этом аду.

Димитр с трудом выпрямился, игнорируя боль в запястье, где под изумрудным светом пульсировала чернота. Вид жалок: разорванный рукав, запекшаяся кровь, грязь. Но в глазах, полных стыда и страха, вспыхнула искра гордости.
– Да, – тихо, но твердо. – Род Дево. И да, Делла – позор, выжженный в нашей истории. – Он горько усмехнулся. – Мой отец молился каждую ночь, чтобы скверна миновала меня. Я изучал Химерологию не для контроля... я искал исцеление! Для рода! Чтобы смыть пятно!
– Виктор, – Димитр повернулся к другу, голос удивительно спокоен. – По закону... ты прав. Марго, – кивнул в ее сторону, – ты имеешь полное право... отречься потом. Но здесь... сейчас... – Он сделал шаг к Полли, проходя сквозь дрожащий щит Виктора, как сквозь дымку, игнорируя искры Марго. – Полли права. Я – источник беды. Но могу быть и щитом. – Взгляд устремился на друида. – Дай мне чистую силу, Полли. Всю, что сможешь. Я возведу "Объятия Литары" – Стену Света. Она сожжет эту нечисть и заглушит зов крови... Хотя бы на время. – Перевел взгляд на Виктора: в глазах не было вызова, только принятие. – А там... сын полковника Гвардии... исполнит свой долг. Я не побегу. Не буду сопротивляться.

Это было не отчаяние. Это было предложение сделки. От аристократа, знающего цену своей крови и чести, стоящего на краю пропасти. Он предлагал жизнь и свободу в обмен на шанс для друзей. Единственный шанс.

Воздух сгустился от запаха гнили, сладкой падали и приближающегося шелестяще-чавкающего моря тварей. Тени на площади удлинялись.

---

В Академии:

В кабинете царил полумрак. Тяжелые шторы были задернуты, слегка покачиваясь от сквозняка из распахнутого окна. Под потолком тускло светился светляк. За дубовым столом сидел худой старик с крючковатым носом, похожим на клюв хищной птицы. Большие круглые глаза усиливали сходство. Губы плотно сжаты, лишь в уголке рта виднелся кончик языка. Длинные сухие пальцы подхватили очередную деревянную планку и осторожно поднесли к высокой пирамиде из таких же. Эта была 88-я. Еще несколько – и он побьет рекорд. 93 планки в прошлый раз.