Рождение Бури

Глава 8 Игры богов

Глава 8 Игры богов

Фигура в иссиня-черном, струящемся плаще, не колышимом ветром, замерла на покосившемся шпиле. Запах тлена и древней магии вился вокруг нее, резко контрастируя с сырным смрадом Глоттонбурга. В капюшоне – не лицо, а мертвенно-серый череп, в пустых глазницах которого горели холодные, разумные точки синих огней – не слепой ярости нежити, а ледяного расчета. В костлявых пальцах – изящный, но смертоносный арбалет из черного дерева и кости дракона, уже взведенный. Это был Валериан Медан, Гранд-Мастер Боевой Магии в прошлой жизни, Правая Рука Делла Дево в настоящем... и вечности.

Его безглазый взгляд скользнул по адскому пейзажу, останавливаясь на островке нормальности – каменных домах среди пищевого кошмара. Там. Именно там. Он чувствовал это. Не грубый зов крови Вкуснотворского, а тончайшую, знакомую до боли вибрацию – эхо силы Делла Дево, пробужденной отчаянным жестом клерика-недоноска. Наследник. Или, по крайней мере, носитель. Интересно.

Его внимание привлекло движение внизу. Сыроискатель – тупое, вонючее творение слизня – упрямо ковыляло к тому самому дому, ведомое примитивным инстинктом. Его помидорные глаза жадно втягивали воздух. Еще мгновение – и он поднимет тревогу, сведя туда всю шелупонь Вкуснотворского. Нет. Не сейчас. Не этому мясному ублюдку.

Костяные пальцы легко нажали спуск арбалета. Не было звука выстрела – только едва уловимое шипение рассекаемого воздуха. Темная стрела, окутанная инеем некромантии, пронзила расстояние быстрее мысли. Она не просто вонзилась в помидорный глаз Сыроискателя – она взорвалась внутри черепа твари ледяным адом. Мгновенное, бесшумное оледенение изнутри. Монстр не взревел – он застыл на месте, как гротескная ледяная статуя, покрытая инеем, а затем рассыпался на куски замерзшего мяса, сыра и овощей с тихим звоном. Но было уже поздно. Он нашел свой запах. И теперь ВСЕ твари Глоттонбурга знали, где искать "вкусняшку".

Медан плавно перезарядил арбалет, механизм щелкнул с мертвой точностью. Его синие огоньки вновь обратились к дому. Он не помогал студентам. Он убирал конкурента и сохранял цель для себя. Теперь группа принадлежала ему. Наследник Делла Дево не станет закуской тупого слизня. Он станет... инструментом. Или ключом....

Валериан Медан медленно поднял костлявую руку. Сгустки тьмы и инея начали собираться вокруг его пальцев, формируя сложную печать из черного льда. Он намерен был запечатать дом, временно изолировав его от назойливых тварей Вкуснотворского и назойливых "спасателей" академии. У него были планы. И время, в отличие от всех остальных, у него было вечность. Он мог подождать. Или ускорить... развязку.

Холодная усмешка, невозможная для лишенного плоти рта, искривила пустоту под капюшоном. Игра только начиналась, и Валериан Медан давно научился наслаждаться каждым ее ходом. Особенно – когда фигуры на доске даже не подозревали, что уже вовлечены в партию.

Интерлюдия.

Эмпиреи.

Фишки были расставлены на игральном столе под названием Аркиус. Группа пешек, забаррикадировавшаяся в доме; белый король на своем родном поле; Белый слон, Кларисса Дель Клинк, замершая перед порталом, слушающая наставления Морриса; Ладья Элрик, напряжённо всматривающийся в кристалл. А вот черного коня по ошибке съел черный же ферзь, сейчас замерший на крыше ратуши, подняв костлявую длань. Дом окружили черные пешки, за которыми возвышались две ладьи из ветчины.

Сиарил осмотрел игровую доску и азартно потер руки. Партия предстояла интересная. Вот только он не был игроком за белых или за черных; он собирался играть третьей стороной, да ещё и в карты. Небольшое усилие божественной воли – и один из крупных ледяных камней, вращающихся по орбите, сорвался со своей привычной траектории и устремился к поверхности. В тот момент, когда костяные челюсти лича распахнулись для произнесения последнего слова заклинания, метеорит врезался в основание ратуши, вызвав громкий взрыв. Осколки закаменевшего сыра и щепки одеревеневших пряников шрапнелью ударили по сторонам. Здание начало складываться. Лич покачнулся и, запнувшись на мгновение, неуклюже взмахнул рукой. Заклинание, должное сковать в тюрьме группу студентов, ударило по съедобному войску Вкуснотворского, заковывая их в оковы льда вместе с появившейся из портала Клариссой. Лич рухнул вниз; сверху обрушились обломки ратуши. Впрочем, немертвой твари это мало могло повредить – лишь займет какое-то время, выбраться из-под обломков. Впрочем, лича завалило качественно, сдавив со всех сторон, не давая пошевелиться. А бичом нежити магов было то, что все заклинания требовали вербальной компоненты и жестикуляции.

Сиарил радостно засучил ногами и захлопал в ладоши. Такого Вкуснотворский игнорировать уже не мог и должен был вылезти из своего логова, проверить, что же разносит его любимый город. Вот только Сиарил уже несколько раз толкнул того под руку, так что властитель города снёс ещё несколько чанов на своей кухне, она же зона управления. И большая часть дорог сюда была завалена или превратилась в бурный и мутный поток бульона. Единственный оставшийся путь был длинным и извилистым. Впрочем, Вкуснотворский достаточно туп, чтобы ломиться напролом, тогда времени это займет ещё больше.

Валериан Медан безмолвно рычал, ярость сотрясала его костяк изнутри.** Попытка пошевелиться увенчалась лишь жалким скрежетом. Завалило не просто качественно – мастерски. Камни пряников, спрессованный сыр, обломки сервелатных балок – все сплелось в мертвую хватку, не позволяя сделать даже микроскопическое движение пальцами. Раскрошившийся каменный сыр **мерзкой крошкой забил челюсть и плотно засыпал глазницы. Физического дискомфорта это не причиняло, но бесило до белого каления. Приличная нежить обычно обрастает ледяным спокойствием. Медана сия участь миновала: злоба и откровенно скверный характер лишь усилились за века. А последние крохи терпения испарились, как роса на адском пламени.

Он внезапно замер, напрягая несуществующие уши. Снаружи – гробовая тишина. Значит, искаженное заклинание все же сработало, хоть и не по плану. Ледяная тюрьма для тварей дарила пару часов форы. Время. Его синие огоньки вспыхнули в сырной тьме. Вокруг кончиков костяных пальцев сгустились, зашипев, пластинки чистой силы смерти. Он натянул невидимые нити магии, сплетая из них микробуры. Они язвительно завизжали, начав вращаться, но буквально тонули в вязкой сырной массе. Мысли лича метнулись с бешеной скоростью. Пластинки искривились, уменьшились, приобретя спиралевидную форму – точь-в-точь паровые шнеки гномьих горнопроходчиков, только питаемые некромантией. Дело сдвинулось с мертвой точки. Спустя вечность в несколько минут порода вокруг пальцев разжижилась до состояния тягучей каши. Он с трудом пошевельнул левым мизинцем и средним пальцем правой руки. Триумф! Пробив магической стрелой узкую, как игольное ушко, дыру в сторону наименьшего давления, он перенаправил адскую энергию буров. Сырная жижа начала медленно, с противным чваканьем, отгребаться в мини-штрек. Освобождение начиналось.