Рождение Бури

Глава 10 Последний бой

Глава 10. Последний бой

Виктор лихорадочно заряжал барабан револьвера, пальцы слегка дрожали от адреналина. Щелк. Щелк. Пули ложились в гнезда с тупым стуком свинца. После – набивал холдеры. К великому сожалению парня, их было всего две штуки. Впрочем, патронов у него оставалось ровно на две полные перезарядки. Огнестрельное оружие было редкой и дорогой диковинкой, а патроны к этой штуковине – отдельная головная боль. Одна обойма стоила четверть его месячной стипендии.

Старый, потрёпанный жизнью и боями шестизарядник системы фон Верта носил имя "Громобой". Достался он от отца. На пятнадцатый день рождения дядя Игнат поставил на стол деревянный короб из темного дерева. Потрескавшийся лак, тяжелые латунные петли, хитрый замок с пятигранным ключом. Повозившись, дядя отпер его, откинул крышку и развернул короб к племяннику. В специальных углублениях, обитых поблекшим бархатом, покоился тускло поблескивающий железными деталями, большой и угловатый револьвер с потрескавшимися костяными накладками на рукояти. По стволу тянулась серебристая гравировка: Честь и долг, превыше всего.

После долгого молчания Игнат произнес, голос его был глух и сдержан:
— Его твой отец получил во время войны с варварами. Из рук самого Великого князя, нынешнего императора Александра Шестого.

Виктор знал: карьера отца – от лейтенанта пограничного отряда – резко взлетела вверх после того, как он подоспел на выручку высокородному болвану. Тот возомнил себя героем и рванул на прорыв с двумя десятками личной гвардии. Отец положил едва ли не половину своего взвода, но вытащил графского сынка да еще и захваченного варварского шамана. Когда они возвращались, их встретил полк во главе с самим Александром, тогда еще наследным принцем.

Наследник спрыгнул с коня и поспешил к измотанным бойцам. Константин вскинул руку для приветствия, намереваясь отрапортовать, но его грубо оттолкнул с дороги спасенный графенок, кинувшийся к принцу с жалобами. Тот выслушал его, то бледнея, то багровея, наконец повернулся к Константину и приказал:
— Рассказывай.
— Ваше высочество, – склонился Константин, едва не рухнув (благо, бойцы сзади подхватили его под руки). – Разъезд вестовых возвращался, когда увидел этих "героев", во весь опор несущихся на вражеский лагерь. Пришлось поднимать отряд и спешить на выручку.

Александр повернулся к "герою". Лицо его побелело от ярости. Он прошипел, словно с удавкой на шее:
— Ты оставил пост, погнался за призрачной славой, утащил единственного мага. Из-за тебя мы едва не потеряли крепость и сотни бойцов!
— Ваше высочество! – подхалимисто склонился граф. – Мы захватили важного пленника!

Александр окинул взглядом измученных пограничников, высокого закованного дикаря с кляпом во рту (его удерживали четверо) и вновь повернулся к графу:
— Ты? Я не вижу ни одного твоего солдата.
— Но... – попытался возразить тот.

Александр выхватил револьвер и, не целясь, всадил пулю графу прямо в лоб. Двое солдат Константина едва успели отпрыгнуть, когда тело плюхнулось в грязь. Лицо принца искривилось; лицевые мышцы дергались, словно у бешеной собаки. Развернувшись к Константину, он снял пояс с кобурой и протянул револьвер лейтенанту.
— За храбрость и верность долгу, – произнес Александр. – Горд, что у меня есть такие солдаты. Отправляйтесь в лагерь и отдыхайте до полного восстановления.

Гравировку нанесли позже по приказу принца. А вскоре Константину присвоили новое звание.

Черт! Патрон выскользнул из потных пальцев и упал в грязь. Виктор чертыхнулся, нагнулся, отыскивая его. Система фон Верта славилась чудовищной мощью, но патроны к ней... Обычный патрон стоил двадцать грошей. Патрон для его "монстра" – полторы марки.

Марго швырнула рюкзак в сторону и заняла позицию чуть за спиной Виктора, расставив ноги и крепко сжав в одной руке жезл, в другой – короткий прямой клинок. Лицо ее было бледным, но решительным. Димитр оглянулся на Полли, замершую за их спинами, ее фигура все еще была окутана легким золотистым сиянием ритуала. Обычно парень замыкал строй как лекарь, держа всех напарников в поле зрения.

Стена здания напротив внезапно покрылась паутиной трещин и с грохотом, достойным падения горы, разлетелась вдребезги, будто в нее угодило пушечное ядро.

И в тот же миг – контраст, сотканный из чистого света и жизни:
От земли, от ростка Меллорна, от самого присутствия Духа-Хранителя потекло не туманное марево, а плотное, теплое золотистое сияние. Оно окутало Клариссу не холодным саваном, а словно живым, пушистым покрывалом из самого солнечного света. Лед на статуе не заиндевел, а засверкал мириадами крошечных капелек, словно утренняя роса на лугу после восхода.

Над ключицами и макушкой Клариссы вспыхнули маленькие, теплые солнышки. Они светили ласково, как прикосновение материнской руки ко лбу спящего ребенка, обещая мир и безопасность. Под ними лед начал таять ровно и спокойно, не оставляя сырости, а обнажая кожу, которая выглядела не мертвенно-бледной, а отдохнувшей, розовеющей, живой.

Из листа молодого Меллорна, из навершия жезла Полли, из самого сияющего круга хлынул поющий дождь из света. Не один луч, а мириады золотых и серебряных капель, каждая из которых звенела крошечным хрустальным колокольчиком. Они омывали Клариссу, смывая последние остатки льда, и там, где касались, оставалось не сырое пятно, а ощущение чистейшей родниковой воды и ласкового солнечного тепла. Этот дождь был "Поцелуем Природы" – самым нежным и животворящим даром стихий, финальным аккордом пробуждения.

А на них, на защитников этого островка света, надвигалась волна смерти. Огромная армия ожившей еды и кухонной утвари хлынула через пролом. Пряничные человечки копошились ковром у их ног; прямо по ним топали молчаливые ветчинные големы. То тут, то там вырастали характерные фигуры перечных стражей, их пульсирующие тела мерзко покачивались при движении. Над всем этим кошмаром колыхалось и булькало бесформенное тело хозяина города – склизско-сиреневая, полупрозрачная туша, в толще которой смутно угадывались контуры еще живых существ. Он двигался, выпуская десятки щупалец, хватаясь за все и подтягивая свою массу вперед с жуткой, неумолимой скоростью.