Рождение дракона

4. Подходящий

«Когда любовь становится государственным делом, она превращается в фикцию.»

 «Вот этот оттенок хорош. Такой… натуральный».

 «Тогда давай выберем его и пойдем уже. Мое выступление назначено на…»

 «Нет, погоди, ты же не досмотрела! Вот, смотри, второй вариант. Немного экстравагантно, но детям такое нравится. Я специально провел опрос!»

 «Ты опять эксплуатировал своих учеников?»

 «Я собирал данные, – Син'эаль  слегка встопорщил свой идеально уложенный гребень, по последней моде украшенный особо цепкой (и пофигистичной) разновидностью миниатюрных морских звезд. – Ничто не привносит в исследование большей достоверности, чем пара десятков чужих мозгов – уж тебе ли не знать о пользе статистики… А вот на это что скажешь? Лично мне не очень нравится, но сорок шесть процентов заявили, будто этот оттенок будет чрезвычайно удачно гармонировать с нашими…»

 «До начала церемонии осталось шесть пузырьков».

 «Эу-мара, Дар'инэ, у тебя совершенно не развито чувство прекрасного… это же ребенок, как ты не понимаешь! – и Син патетическим жестом откинул голову, наверняка проследив, чтобы чувствительные щупики «бороды» разлетелись красивым веером. – Ребенок! Нам предстоит смотреть на него ближайшие несколько циклов! Неужели тебе не хочется, чтобы это дитя выглядело элегантно и безупречно вписывалось в наш жизненный уклад?»

 «Оно будет вписываться в наш, как ты выражаешься, жизненный уклад только в одном случае: если будет мебелью», – Дар'инэ, моргнув, заставила мыслеслизь переслать усиленное телепатическое сообщение кому-то из своих многочисленных коллег, после чего устало фыркнула, выпустив из жабр порцию по-прежнему бесцветной воды. В отличие от Сина, обожавшего следовать модным веяниям даже в мелочах, Дари не торопилась запихивать себе в пасть капсулы с «абсолютно безопасным» красителем, как и дырявить хвостовой плавник или «в художественном беспорядке» выдирать чешуйки, обнажая скрывающуюся под ними перламутровую кожу.

Если говорить откровенно, эта драконица вообще представляла собой полную противоположность своего изящно-утонченного супруга, и временами ей искренне хотелось добраться до Центра и заговорщицким тоном поинтересоваться, каким местом думали аналитики, предложившие им стать парой. Нет, Син хорош во многих отношениях, спору нет – с его приходом, в частности, разросшаяся полог-трава приобрела ухоженный вид, пол украсили симпатичные раковины, а явившийся с готовым обедом разносчик из ближайшей столовой едва не подавился губкой-жвачкой, когда увидел свою постоянную клиентку с отчищенной от прилипал чешуей! – но временами Дари искренне хотелось вытолкнуть все посторонние объекты за дверь, приказать охранной системе никого не впускать и снова – хотя бы на пузыречек! – почувствовать себя ничем не связанной холостячкой.

Син бесил ее. Раздражал. Выводил из себя и заставлял шипеть, едва сдерживаясь, чтобы не окатить его струей кипятка. С его появлением размеренная и по пузырькам расписанная жизнь превратилась в какой-то дикий калейдоскоп событий, так что Дари едва успевала очухиваться после одного потрясения, как несносный супруг уже подкидывал следующее. Ясное дело, ему было скучно в ее компании – после столичной жизни-то! – но драконица наотрез отказалась подавать заявление на перевод (и вся лаборатория ее дружным скопом поддержала!), так что приходилось так, сяк и через косяк терпеть выходки своего, простите предки, супруга. К сожалению, расторгнуть договор с навязанным Центром партнером она имела право только после благополучного рождения и воспитания ребенка, поэтому, мысленно повторив формулу Арин'дала и вернув себе хотя бы относительное спокойствие, Дар'инэ с кислым выражением уставилась на этот… шебутной комок неприятностей. В чешуе.

«Слушай, Син, – начала она как можно мягче, словно разговаривая с умственно неполноценным… или лаборантом. Да, определенно. Новичком-лаборантом, очередным брачным партнером их Суми, чья неспособность ужиться с драконом противоположного пола равнялась только ее гениальности в области генного моделирования. – Мы оба знаем, что не созданы быть родителями: ты будешь по уши уходить в свой виртуал, у меня на ближайшие циклы все расписание битком забито, так что воспитанием ребенка займутся наши голографические копии… да, кстати, Биззи, – обратилась она к мыслеслизи. – Пометка номер шестьдесят три: Фитс, голограммы, накрутить хвост. Конец записи. Напомнить через триста пузырьков… Так вот, видеть свое чадо мы сможем хорошо если раз в несколько дней, а на четвертом цикле его заберут в интернат, и наши родительские обязанности подойдут к концу. Так какой, позволь спросить, смысл?..»

 «Такой, моя дорогая, что это наш ребенок, – Син сокрушенно покачал головой – кажется, его тонкая артистичная натура тоже была не в восторге от общения с непрошибаемой супругой. – Не только твой, но и мой».

«И поэтому ты решил меня уморить своим мозгоскребством, чтобы остаться гордым отцом-одиночкой?»

«И поэтому я решил, что носителем моих, вне всяких сомнений, выдающихся генов должно быть нечто приемлемое на вид, а не вареный кусок сугровых щупалец… – Син в ответ только фыркнул, закатив глаза – провинция! – после чего вновь повернулся к терминалу, только что сожравшему весь набор оплодотворенных икринок. Теперь им предстоял недолгий путь в ближайший филиал Центра, где после небольшой модификации одна из этих полупрозрачных сфер будет возвращена «счастливым родителям»… ну, а пока мыслеслизь флегматично проецировала на экран имеющиеся в наличии готовые образцы, предлагая – о, эти привилегии полезных граждан! – выбрать цветовую схему будущего дракончика. – Кстати, как тебе вот такой вариант? В крапинку?»

Ответом ему послужил телепатический стон.