Рождение грёзы

Глава 1. Пустота

Глядя на людей, окружавших меня, я никак не могла понять, кто они такие и что им от меня нужно. Моей бабушки не стало всего несколько дней назад. Похороны были скромными, хотя служители церкви позаботились о том, чтобы провести отпевание, и устроили небольшие поминки в обеденном зале. Ко мне подходили с сочувствующими лицами, выражали соболезнования, спрашивали, как я теперь буду совсем одна. А я смотрела на кутью в своей тарелке и не могла к ней притронуться, не зная, что делать дальше.

Последний год выдался трудным. Моя бабушка, никогда не отличавшаяся добрым нравом, из-за болезни совсем сдала, и мне приходилось непросто — совладать нужно было не только с её болезнью, но и с ней самой. Дедушка давно умер, матери я не знала: та подбросила меня новорождённой под дверь дома своих родителей и исчезла, как дым, не оставив даже записки.

Меня назвали Катериной, растили в строгости и без любви, но я не могла не быть благодарной родным за то, что они не отдали меня в детский дом, а вырастили и даже по-своему заботились. И когда бабушка с дедушкой уже не могли позаботиться о себе, я пошла работать, чтобы отплатить им за доброту. Пускай сквернословящую и с тяжёлыми руками, но всё-таки доброту. У меня был дом.

А сегодня эти замечательные люди из церкви говорят, что моя бабушка оставила завещание, по которому дом, в котором я выросла, отходит им. Что через полгода я должна буду его покинуть. Или же мне придётся жить с теми обездоленными, кого они в него поселят. Я не могу пойти в суд — моя деревня небольшая, здесь все друг друга знают, а значит, житья мне не дадут. Мне придётся либо жить с чужими людьми, либо пытаться выбраться отсюда, не имея ни нормального образования, ни навыков.

Мне всего двадцать четыре, и последние годы я потратила на заботу о своих родных. Я меняла пелёнки, мыла и ухаживала за бабушкой. Много работала на местной скотоводческой базе, чтобы заработать на лекарства и оплачивать счета. Я никогда не была на свидании. У меня нет друзей. Школу я бросила после девятого класса. Я ничего не знаю о мире за пределами деревни, кроме того, что ухватила из книг в обширной дедушкиной библиотеке да из тех жалких часов, проведённых за единственным компьютером с интернетом в школе, где подрабатывала уборщицей.

И теперь я понятия не имею, что делать дальше. Как жить, когда нет смысла? Ради чего стараться?..

— Кушай, деточка, помяни бабушку Игнатьеву, — заботливо сказала какая-то сморщенная старушка.

Я автоматически отправила рис в рот — и меня чуть не вырвало от склизкой массы. Вскочила с места и выбежала на улицу. Майская погода не радовала теплом. Того и гляди — выпадет снег. От холода полегчало, но желудок взбунтовался, и я, спрятавшись в тени, простилась с поминальной едой. Бросило в жар, на глаза навернулись слёзы. Вдруг я услышала разговор молодой пары, стоявшей неподалёку. Похоже, они планировали устроить здесь свадьбу.

Как же я им завидовала! У них есть будущее. Они есть друг у друга. А у меня никого нет. И не было никогда — ведь бабушка не могла бы так поступить со мной, если бы любила. Где были все эти божьи люди, когда в забытьи она металась по кровати, ругалась как сапожник и вырывала катетер? Где они были, когда я надрывала спину, чтобы дотащить её до ванны, а потом, когда это стало не под силу, мыла прямо в комнате?

Я просила о помощи — никто не откликнулся. И после всего, через что я прошла, вот так мне отплатила бабушка? Оставила без крыши над головой, вынуждая прогнуться перед церковниками?

В один миг мне захотелось возненавидеть их всех. Гнев сдавил горло, и я будто онемела, когда вернулась в зал. Уже никто не обращал на меня внимания. Люди пили водку, обсуждали свои дела. Будто все забыли о той, чей портрет с чёрной ленточкой стоял в центре стола. Будто им всё равно.

Я схватила со стола первую попавшуюся бутылку с чем-то крепким и вышла в сгущающиеся сумерки. Невыносимо пахло черёмухой. Надрывались скрипучие дрозды. Вглядываясь в проступающие на небе звёзды, я заметила метеор — и по детской привычке загадала желание: «Хочу любить и быть любимой».

Горько усмехнувшись, я побрела вдоль дороги, время от времени прикладываясь к бутылке, надеясь, что хмель заглушит боль. Все мои последние деньги ушли на похороны. Судя по завещанию, бабушка и свои сбережения оставила церкви. Даже словечка мне не сказала — устроила ошеломительный сюрприз.

К чёрту всё. Я выдержу. Справлюсь. Если жизнь бьёт по голове, нужно уметь давать сдачи. У меня есть полгода до того момента, когда церковники придут за своим. За это время я должна придумать, что делать дальше. И я обязательно придумаю!

Цепь моих мыслей затейливо скользила по кругу, выхватывая из подсознания обрывки идей. Я не знала, куда шла, мне было всё равно, да и холод уже почти не чувствовался. Выпивка согревала и придавала сил. Хотя я не предполагала, что идти в темноте вдоль дороги в таком состоянии окажется настолько глупой затеей.

Сосны, вздымавшиеся вдоль обочины, чёрные на фоне сиреневых сумерек, поглощали последние лучи света, превращая дорогу в бледное серое полотно. Я шагала по его краю, отсчитывая шаги в неизвестность. От алкоголя раскалывалась голова, пить уже не хотелось, но я упрямо делала глоток за глотком, надеясь утопить в этой гремучей жидкости все свои печали. И, кажется, мне даже удалось это — когда вдруг раздался звериный рык, а затем то ли птица, то ли ночной кошмар взметнулся прямо перед лицом. Я пошатнулась, сделала два шага назад и увидела вынырнувший из-за поворота грузовик. Я падала прямо под его колёса. Маленькая чёрная тень в ослепительном свете фар.