Рождение грёзы

Глава 6. Аравейя

Всё вокруг было слишком ярким, слишком насыщенным — будто я провалилась на самое дно вселенной, где в невесомости мерцали миллиарды звёзд. Они сверкали, как налитые соком яблоки, пульсируя каждый в своём ритме — то маня, то проклиная. Нежно-розовые всполохи сменялись бирюзовыми, затем взрывались кроваво-красными. Казалось, вокруг бушуют песчаные фейерверки, а я лежу посреди чёрных песков, отливающих фиолетовым.

Мне было мирно. Спокойно. Я не могла оторвать взгляда от этих звёзд, похожих на подвески детского ночника.

Лишь краем сознания я почувствовала чужое присутствие. Кто-то страшный бредёт сквозь тьму, чтобы что-то отнять у меня. Моё ли это? Или уже нет?

«Ты можешь уйти вниз», — раздалось рядом. Я приподняла голову и увидела сотню чёрных скорпионов с фасеточными глазами и алыми шипами. Слова прозвучали прямо в моей голове — говорил один из них.

«Аравейя будет недовольна, но это твоё право. Ритуал совершён с ошибками. Люди слишком многое забыли. Ты не должна была умереть полностью. Не должна была быть одурманена, — продолжал говорить самый крупный скорпион, щёлкая клешнями и взбираясь мне на грудь. — Ты можешь просто уйти».

— Вы бог Асартор, да? — Моя догадка повисла в воздухе. — Что ждёт меня там? Вечное скитание среди мёртвых? По полям забвения?..

«Не обязательно. Но да, никто тебя не встретит. Ты будешь одна».

— Я не хочу умирать!

«Тогда жди. Скоро придёт Аравейя и сделает с тобой нечто ужасное, — равнодушно ответил скорпион, царапая мою кожу клешнёй.

Я задумалась. Мне было так легко и спокойно, что трудно было поверить в грядущие перемены. Но звёзды уже начали исчезать с чёрного неба, ускоряя свой бег. Поднялся ветер. На горизонте мелькнула призрачная фигура — стремительная, неумолимая. Она приближалась. Злая из-за ошибок последователей. Жаждущая... но чего?

— Чего она хочет? — прошептала я. Но скорпион не ответил.

Всё произошло мгновенно. Только что скорпионы были здесь — и вот их тела уже пронзают крошечные метеориты, а на мне восседает сама Аравейя. Дыхание перехватило от её ослепительного вида: оливковая кожа сияла, словно полированная бронза, в карих глазах двоились зрачки. Её чёрные бархатные волосы опутали мои руки, сжимая их в невидимых тисках. Из-за пухлых губ проглядывали острые клыки, раздвоенный язык облизывал губы в предвкушении.

— Слишком хорошенькая, — её шёпот обжёг мою кожу. — Чуть не упустила тебя. Эти ничтожества... А ты... такая сладкая! — Её коготь скользнул по моей груди, обводя контуры разбитого сердца. — Хочешь, чтобы твоя боль превратилась в радужный смерч? Чтобы ненависть и страсть стали твоим дыханием? Стать самой желанной, самой яркой — чтобы тебя боялись и жаждали одновременно?

Её рука скользнула ниже, пробуждая забытые желания.

— Помнишь, как горела в его объятиях? Всего один раз... а он выбросил тебя, как использованную тряпку. — Она облизала пальцы. — Выбирай: или уходи со стариком в долину теней... или получишь всё. Станешь всем.

— Зачем вам я? — мой хриплый шёпот растворился в воздухе, пока она пила мою кровь, словно редкое вино.

Вокруг нас мир преобразился: алые сумерки сгустились, чёрный песок трещал от невидимых молний. В небе извивались кровавые протуберанцы, похожие на щупальца спрутов.

— Я тоже жажду мести, — её губы коснулись моего уха. — Но мне нужен сосуд. Ты — идеальна. Слабая, но сильная внутри. Доверчивая мечтательница... Я знала, что ты сгоришь. И вот ты здесь. — Её ногти впились в мою кожу. — Давай отомстим всем? Тем, кто предавал, бросал, обжигал равнодушием? Ты засияешь так ярко, что о тебе заговорят в иных мирах. А я... я буду с тобой. Пока не закончим. И потом ты уже не захочешь отпускать меня.

Я должна была отказаться. Должна была сжаться в комок страха... но вместо этого прошептала:

— Давай.

Аравейя сладко улыбнулась, обнажая острые клыки.

— Только этого я и ждала! — её голос звенел победными нотами. — Приготовься. Будет больно.

Её когтистые руки сомкнулись между моих грудей и... вошли внутрь. Мой крик получился жалким, глупым, детским. Она раздвигала рёбра, сама уменьшаясь в размерах, превращаясь в чешуйчатую кошку с фиалковыми глазами. Когда она нырнула в меня, боль ослепила настолько, что весь мир взорвался калейдоскопом алого, синего и чёрного.

Я вновь открыла глаза — и увидела алтарь, окружённый нетерпеливыми последователями.

— Больно! Боже, как больно! — я закричала, чувствуя, как Аравейя шевелится под моей кожей.

«Знаешь, детка, я немного слукавила, — коварный шёпот эхом отозвался в черепе. — Нам двоим здесь тесновато. Тебе придётся... исчезнуть».

Я забилась в конвульсиях, ощущая, как она копается в моих внутренностях, перебирает органы, ищет что-то — словно я механическая кукла, в которой нужно заменить шестерёнки.

— Помогите! Кто-нибудь! Вытащите её из меня! — мои пальцы впились в края алтаря, тело извивалось в попытке сбежать. Но десятки рук удерживали меня на месте.

— Пожалуйста! — взмолилась я, замечая Дармина. По его лицу прошлась судорога сожаления, а потом он отвернулся и отошёл в сторону.