Рождение грёзы

Глава 11. История богов

Прошло десять дней с тех пор, как я оказалась в сиротском доме, когда Роул наконец решил, что я достаточно адаптировалась, чтобы вывести меня в город. Каждый день я общалась с местными, помогала по хозяйству, готовила и убирала, удивляя всех своим поведением. Я не роптала, не спорила, не затевала ссор — просто делала своё дело, а по вечерам сидела с малышами и играла с ними в местные игры, тем самым лучше познавая Аверсин. Так я постепенно заслужила их хрупкое доверие.

Особенно дети полюбили, когда я рассказывала сказки перед сном. Маленькая Лина с фиалковыми глазами каждый вечер требовала новую историю, забираясь ко мне на колени. «А сегодня про что?» — спрашивала она, запуская пальчики в мои изрядно посветлевшие пряди. Я адаптировала земные сказки, убирая всё, что могло выдать мое происхождение. «Золушка» превратилась в «Девочку-аверсинку», «Красная Шапочка» — в «Девушку в алом плаще».

— Ты говоришь почти как мы, — как-то заметил Роул, застав меня за очередной сказкой — на этот раз про Шехерезаду. Он стоял в дверях, скрестив руки, а в его глазах читалось неприкрытое любопытство.

Я прикрыла дверь, прислонившись к косяку:

— Я рада. — Мои пальцы нервно затеребили край туники. — Знаешь, этот мир... он так отличается от моего, но в чём-то ужасно похож. Странно, правда? Другие цветы, другие деревья, даже солнце на небе не такое... Воздух пахнет корицей и чем-то металлическим, земля на вкус — как перец с мёдом. Но люди... — Я взглянула в окно, где Систа собирала высохшее бельё с верёвок. — Вы так похожи на нас. Хотя... — Я кивнула в её сторону. — У вас бывают голубые, красноватые, желтоватые оттенки кожи. И глаза... фиалковые, бирюзовые...

Роул откинул голову, рассматривая потолочные балки, где ютились светящиеся насекомые, похожие на светлячков.

— Наши предки пришли сюда путями странников, — задумчиво произнёс он. — Мы — потомки изгоев. — Его голос приобрел туманные нотки. — Кто знает, откуда мы родом? И каким был Аверсин до нашего прихода?..

С моего разрешения, он взял меня за руку и задумчиво принялся разглядывать линии на ладони, а потом подставил свою руку, показывая, насколько они схожи.

— Люди из миров, связанных с нашим, тоже похожи на нас. — Его губы дрогнули в подобии улыбки. — Хотя в одном из них есть существа с третьим глазом во лбу. В другом — те, кто превращается в гигантских птиц. А есть мир тысячи островов, где люди дышат под водой, как рыбы.

Я завороженно слушала, а за дверью слышалось сопение уснувших детей. Роул продолжал:

— В хранилище книг я видел фотографии и даже движущиеся изображения этих миров. Наши соседи ушли далеко вперёд в технологиях. Но мы нагоняем. — В его голосе зазвучала гордость за свой народ.

В этот момент за дверью раздался шорох — маленький Ара, должно быть, снова выбрался из-под одеяла. Я автоматически потянулась к двери, уже зная, что через минуту услышу его обычное: «А можно мне воды?» и увижу его большие золотистые глаза, полные доверия. Именно в такие моменты я понимала — этот странный Дом Чудес стал для меня чем-то большим, чем временным пристанищем.

Слова Роула разрывали мой мозг на части. Я чувствовала, как в голове крутится какая-то невидимая шестерёнка, которая ни за что не хочет встать на своё место. Каждым нервом, каждой клеточкой я понимала — картина не складывается. В этом странном пазле не хватало ключевых фрагментов. Будь на моём месте кто-то поумнее — он бы уже выстроил логичную цепочку и задал правильные вопросы. Но я лишь кивнула.

— Кстати, о цвете кожи, — Роул тяжело вздохнул. — Он может зависеть от рудников, где работали родители. Дети наследуют оттенок той руды, которую добывали мать с отцом. — Чаще всего дети рождаются среди голубых песков... Реже на чёрных рудниках. Женщины там... — он сделал паузу, лицо вдруг стало каменным, — в общем, там плохо с рождаемостью. А после эпидемии...

Губы Роула сжались в тонкую ниточку, в глазах вспыхнуло что-то тёмное и болезненное. Я поспешила утешить его. А в моей голове уже звучали обрывки воспоминаний переживших стальную лихорадку. Эпидемия прошлась по Сантуару, как гигантский молот, вбивающий гвозди в крышку гроба. Ни одной семьи не пощадила. Ни одного дома не обошла стороной. Даже сейчас, спустя годы, страна напоминала раненого зверя — внешне оправившегося, но всё ещё хромающего на одну лапу.

— Так вот, — Роул резко встряхнул головой, словно отгоняя навязчивые мысли. — Завтра пойдём в храм Лиллиар. Там и узнаем, есть ли в тебе задатки аверсинки. — Он чуть помялся, с сомнением поглядывая на меня. — Долго думал, куда тебя пристроить. Это... самый подходящий вариант. Не можешь же ты вечно прятаться в четырёх стенах, перебирая крупу да вытирая пыль. Для этого есть Систа.

Его слова о Систе прозвучали с таким откровенным пренебрежением, что я непроизвольно дёрнула бровью. Отчего он так странно о ней отозвался? Ведь она любит его — всегда самый вкусный кусочек пирога отдаёт, тянется к нему, но не навязывается. Да и весь дом, можно сказать, держится на ней. А ведь она не старше нас с ним. Тем не менее стала настоящей матерью для всей ребятни.

Я сжала губы, сдерживая желание спросить, что он имел в виду. Не в том была положении, чтобы лезть в их дела.

* * *

На следующий день мы рискнули выйти в город. Тончайшая, но плотная ткань скрывала моё лицо, а волосы были тщательно убраны под головной убор. Накануне Роул рассказывал, как во время патрулей не раз сталкивался с ищейками, прочёсывающими улицы в поисках девушки с необычным цветом волос. «Бывшая лиллиарка, сбежавшая со службы», — бормотали они, но эта версия не выдерживала никакой критики.