Рождение грёзы

Глава 24. Демор

Старуха передвигалась очень медленно, будто нехотя, с какой-то глубокой, всепоглощающей усталостью в каждом движении. Небо совсем потемнело, приобретя зловещий красный оттенок, пока мы, пробежав через запущенный внутренний дворик, наконец добрались до массивных входных дверей и оказались внутри холодного, сумрачного дома.

— Давайте же скорее! — взмолилась Лойо, острее других чувствовавшая приближение рорруха и его леденящую душу песню.

Старуха, ещё недавно такая визгливая и энергичная, теперь подслеповато уставилась на неё мутными глазами, а потом медленно подошла к небольшому резному пьедесталу с маленькими, потемневшими от времени фигурками богов, перед которыми лежала россыпь сверкающих камней. Взяв пригоршню, она обернулась к дверям и с неожиданной силой бросила камни на пол, совсем как это делал Дармин в навсегда врезавшийся в память день.

Тотчас невидимая волна прошлась по всему дому, старые стены натужно заскрипели, принимая и впитывая специфическую энергию, с помощью которой активировалась защита. Как раз вовремя — лишь только защитный полог целиком накрыл здание, как обезумевший ветер с рёвом набросился на ставни и витражные окна, яростно пытаясь прорваться внутрь, и с тем же бессильным напором отхлынул назад. Всё вокруг мгновенно утонуло в густой, кроваво-красной дымке. Стало невыносимо душно и тяжело дышать.

Оглядываясь по сторонам, я не могла не обратить внимание на всепроникающее запустение. Здесь явно давно не убирались — повсюду лежал толстый слой пыли.

— Гории отбыли в столицу на совет вместе со всеми слугами, — скрипуче ответила старуха, отвечая на наши невысказанные вопросы. — Оставайтесь здесь, ничего не трогайте, я вас впустила только из-за уважения к городской страже. Есть слабая надежда, что вы не окажетесь обычными разбойниками и ничего не сломаете и не украдёте.

Она говорила ворчливо, чуть горбясь и покачиваясь, смотрела сквозь нас, будто не видя вовсе. Но было в ней нечто неуловимо странное, совершенно не вяжущееся с её немощным образом. Что-то ускользающе-иное скрывалось за тем, как она двигалась — слишком плавно для её лет. И чем пристальнее я вглядывалась в её морщинистое лицо, чем дольше изучала богатую, но покрытую пылью обстановку дома, тем сильнее сжималось сердце — здесь что-то было не так.

Видимо, и остальные чувствовали себя так же, поскольку не разбрелись по углам, а инстинктивно собрались в центре просторного входного зала. И будто сам воздух, затхлый и спёртый, давил на непрошеных гостей странного дома. Старуха меж тем присела на высокий резной стульчик в углу и, кажется, тут же задремала, её голова бессильно склонилась на грудь.

— Вы чувствуете что-нибудь особенное? — приглушённо, почти шёпотом спросила я у Джарджи, стараясь не привлекать внимания служанки. — Демор может быть где-то совсем поблизости.

— Во время рорруха токи Аверсина сходят с ума, будто в припадке, — отрицательно мотнула головой Джарджа, настороженно прислушиваясь к яростным звукам бури за пределами дома. — Сейчас мы слепы и глухи, как новорождённые котята. Ничего не разобрать.

Я осторожно подошла к ближайшему запылённому окну и отодвинула тончайшую, почти невесомую тюль, но снаружи ничего не было видно — лишь сплошная стена из миллиардов кроваво-красных с ядовито-жёлтым отливом песчинок, бешено танцующих в воздухе. Буря уже крепко взялась за город и не собиралась утихать в ближайшие несколько часов. Говорят, её сила такая жуткая именно потому, что в ней смешивается песок, поднятый со всех месторождений цветных жил Аверсина. Если собрать все эти виды песка воедино, то рождается всепоглощающий крик, способный поглотить самую суть жизни. Этот древний крик когда-то и свёл с ума тех, кто жил здесь до первых поселенцев из других миров.

Где-то в глубине дома что-то тихо, но отчётливо звякнуло, будто упал металлический предмет. Я резко обернулась на звук, но, судя по отсутствующему выражению лиц остальных, никто его не услышал.

— В доме ещё кто-нибудь есть? — громко спросила я у прикорнувшей старухи, стараясь скрыть нарастающую тревогу.

Та медленно приоткрыла один глаз и недовольно сморщила нос, покрытый сеточкой морщин.

— Я же уже сказала — я здесь совершенно одна. Меня оставили присматривать за домом, пока гории в отъезде. Тут больше никого нет и быть не может. Наверное, это от ветра что-то упало…

— Вы точно закрыли все окна и чёрные ходы? — тихо, но настойчиво уточнила Карма, машинально прикладывая руку к эфесу ножа на боку. — Если где-то есть незапертая щель, то защита не будет работать полноценно. И песчаные джинны смогут просочиться внутрь.

Старуха злобно, по-кошачьи зыркнула на неё своими мутными глазами.

— Все окна на запорах, все двери заперты! Я о таких вещах не забываю. Сидите тут тихо и не двигайтесь. Я не позволю вам шастать по чужому дому, как вам вздумается!

— Роул и Карма — официальные представители городской стражи, бабушка, — попыталась мирно и уважительно вмешаться Лойо, делая шаг вперёд. — А мы — три аверсинки. Уж кому можно верить в эти смутные дни, так это нам.

— Какая я тебе бабушка? — неожиданно ощерилась старуха, с трудом поднимаясь с места. Её голос стал визгливым и угрожающим. — Я и так сделала для вас больше, чем должна была, рискуя своим положением, а ты меня ещё и оскорбляешь! А ну как выставлю вас всех за порог сию же минуту, будете сами с роррухом разбираться!

Мы переглянулись, и в глазах каждого читалось беспокойство. Кажется, до остальных наконец начало доходить то, что я чувствовала с самого момента, как мы оказались у порога этого зловещего дома. Тут что-то было не так. Не могли состоятельные, до мозга костей прагматичные гории взять и уехать в столицу, оставив присматривать за своим родовым гнездом явно выжившую из ума старуху, да ещё и в полном одиночестве, без какой-либо поддержки.