Рождение Колдуна

Часть первая. Главы 18-21

XVIII Неприятности

У Андрея с утра было чудесное настроение, неприятности закончились. Все проблемы позади, солнечное утро пятницы предвещало веселые выходные. Насвистывая веселую мелодию, он забежал в отдел, поздоровался с дежурным и прошмыгнул в свой кабинет. Поставил чайник и занялся муторными канцелярскими делами, сделать которые всё не доходили руки. Дверь скрипнула, и в кабинет зашел светило местной криминалистики. Андрей поздоровался с ним кивком головы.

– Привет, Андрюха, – заявил он, уминая очередную булочку.

– Куда в тебя столько мучного лезет, Колямба, – хозяин кабинета подвинул приятелю кружку.

– Я что зашел-то, узнать хотел, ты Вадика давно видел?

– Да вот на днях заходил, посидели хогошенько, хотели тебя позвать, но поздновато было, не стали беспокоить.

– Я бы на твоем-то месте не афишировал данный факт, – сказал Николай, понижая голос. – У Вадика серьезные неприятности.

– Да ладно тебе, дело-то пгошлое, газгулили уже.

– Прикольно-то вы разрулились! Вадик в розыске за двойную мокруху. Наружным нарядам дано указание при малейшей попытке сопротивления стрелять на поражение.

– Ух ты ж, мы с тобой про одного и того же Вадика говогим? – задумчиво поинтересовался оперативник.

– Думаю, да, других-то общих знакомых с таким именем у нас нет.

– Вкгатце обгисуй ситуацию.

– В общем, ночью в офисном здании охранник нашел комнатку, залитую кровью. Ему поплохело, конечно, но в дежурную часть позвонить-то он успел. Приехавший наряд обнаружил два трупа – хозяина офиса и его секретарши.

– Меня почему не подняли? – удивленно произнес Андрей.

– Сергеич-то так и хотел, но Чепчиков успел напеть ему про ваши тёпленькие с Вадиком отношения.

– Вот сука! – в сердцах выругался Андрей. – Ты увеген, что это сделал Вадик? Может, подстава?

– В здании-то полно камер, – я сам все просматривал. – Ошибки нет. Он заходит в здание, потом пропадает ненадолго, появляется возле этого кабинета, заходит внутрь. В кабинете тоже нашли установленную камеру. Качество, конечно, не очень, но общую-то картину понять можно. Вадик зашел, поздоровался, потом, как припадочный, стал скакать по кабинету. Хозяин выхватил ТТшник, Вадик в него чем-то кинул и все, моменто морэ. И теперь у Вадика есть ствол.

– А секгетарша? С ней что?

– А хрен её знает. Вадик вроде к ней не заходил, камера – то помещение не просматривает, но это, как ты понимаешь, уже никого не волнует. Повесят-то все на него.

– Это вгяд ли, виноват – пусть судят, но лишнего я на него завесить[1] не дам, – жестко сказал Андрей, рубанув ладонью по столу.

– Андрюха, будь осторожней! Там снова эти клоуны в чёрном мельтешили.

– Спасибо, я понял, – резко поднявшись, Андрей решительно направился к выходу. В данной ситуации о чем-либо разговаривать можно было только с начальником управления, и он направился к нему.

Поздоровался с секретаршей, спросил: «Шеф у себя?». – Едва взглянув на него, она согласно кивнула.

– Зайду? – секретарша недовольно скорчила лицо, и Андрей, не дожидаясь её дальнейших выходок, зашел в кабинет.

Начальник управления, Степан Сергеевич Петров, сидел, вольготно развалившись в своём кресле, и о чем-то беседовал с Чепчиковым.

– Добгое утро, Степан Сеггеевич, газгешите?

– Здравствуйте, Андрей Болеславович, легки на помине. А мы тут с Алексеем Степановичем только что про Вас вспоминали.

– Я хотел бы пегеговогить с Вами наедине.

– С чего бы это вдруг? У меня от Алексея Степановича секретов нет. Тем более что и у нас к тебе вопросы имеются.

– Я хотел бы..., – начал Андрей, но был бесцеремонно перебит Чепчиковым.

– Гранин Вадим Анатольевич, 1980 года рождения, безработный, подозревается в двойном убийстве с целью ограбления своего одноклассника Миронова Романа Александровича и его секретарши Мининой Екатерины Павловны, – сделав небольшую паузу и прочистив горло, Чепчиков добавил: – Ну вот, кажется, я ничего не пропустил.

– Андрей Болеславович, Вы ведь с Граниным друзья. Кому, как не вам знать, где он находится, – глядя в упор на Андрея, безапелляционно заявил Петров.

– Я хотел бы досконально газобгаться в ситуации, так как не увеген в виновности Гганина и хотел бы ознакомиться с матегиалами.

Петров от таких слов пришел в негодование: его лысина побагровела, глаза налились кровью: «Твою мать, Балеевских, ты что, тупой? Ты не понимаешь, что сейчас на кону не только твоя карьера, но и дальнейшая судьба. В общем, так: на поимку Гранина даю тебе ровно сутки! Иначе пойдешь соучастником, ты меня понял?