Рождение королевы

Глава 4

Ещё одно унижение ждало королеву рядом с повозкой. Ей не выделили ни слуг, ни охраны. Возница, поводивший плечами, разминая их, потирал широкие полоски стëртой кожи на запястьях. Рене бросила взгляд чуть в сторону, недалеко стояла наковальня. А рядом с ней валялись старые кандалы. Да и сам возница выглядел так, словно по пути из подворотни на виселицу свернул не туда.
И видимо, чтобы у её величества исчезли последние сомнения, кисти рук возницы украшали клейма, перекрывавшие какой-то рисунок на коже.
Куча каких-то тряпок на подножке зашевелилась. Пожилая, а может казавшаяся такой из-за измождëнного вида женщина сползла с подножки, которую использовала вместо сиденья, и поклонилась. Простое действие заставило её скривиться.
- Ваша повозка готова, вам пора отправляться в путь. Дорога не из близких, - поторопил её канцлер, глумливо улыбаясь.
Королева молча окинула двор внимательным взглядом, запоминая этот момент. Насмешливые и стыдливо опущенные взгляды стражников. Видно не всем такое было по нраву. Её величество запоминала. И стражников, и канцлера, и толпу разряженных, словно на бал, придворных дам.
Всё также, не произнеся ни слова, она села в повозку.
- Присаживайтесь, - остановила она свою новую служанку, когда та собиралась закрыть дверь повозки. - Ночь выдалась для всех беспокойной, да и холодно снаружи будет. Так что располагайтесь.
На сиденье лежало подбитое мехом покрывало. Пыльное, мех свалялся. А бархат полинял. Но оно было сухим, без дырок и тёплым. А главное, в него можно было завернуться с ногами и головой. Что её величество и сделала.
- Предлагаю вам последовать моему примеру, - предложила она спутнице. - Если конечно вас не смущает вышитый сансорийский герб. Как ваше имя?
- Эмма, ваше величество, - представилась служанка.
- Эмма? - удивилась необычному имени королева.
- Я с севера, с острова Рунгвотер. Недалеко от старого Эрдиндола небольшое селение. Там я и родилась. И выросла. Для наших мест, у меня обычное имя. - Всё ещё неуверенно, но развёрнуто отвечала женщина.
- У тебя очень правильная речь. Ты обучена грамоте? И почему ты здесь? - пыталась беседой отвлечься от лезущих в голову мыслей королева.
- Дед научил, он сборщиком был. А потом уже без дела сидел. Какие подати с нашего селения? У нас даже кузня почти не работала. - Рассказывала служанка королеве. - А когда просили о помощи, нам говорили, чтобы спрашивали со своего сюзерена. Но как оказалось, это было не самое плохое время.
- Начались совсем тёмные времена? - уточнила королева. - И когда?
- Когда вы вышли замуж за принца, ваше величество. Нас включили в перечень северных провинций. А на севере давно хозяйничают Роттенблад. - С явным сожалением произнесла Эмма. - Когда моя семья совсем не смогла платить положенные сборы, я пошла работать в погашение долга. У нас старые родители, брат привёз тогда себе жену. Молодую и красивую. А я замуж не вышла, не за кого. И побоялась за жену брата. Что потребуют её. Но чем больше я работала, тем больше рос долг. Ведь сборы надо отдавать раз в полгода, меня обеспечивали едой и одеждой. А работа у меня не очень ценная. Меня поставили прачкой.
- И чем же ты так разозлила хозяев? - спросила королева, замолчавшую служанку.
- Леди Одетта потеряла брошь, - замялась служанка. - Она сказала, что оставила её приколотой на ночной рубашке. А рубашку кинула в корзину, в которой вещи приносили мне. Но её там точно не было. Я платка никогда себе не взяла. Очень дорогая вещь, жемчуг и рубины. Я думала, что меня забьют насмерть. Но...
- Отправили умирать медленно, прислуживая опальной королеве, - впервые обозначила своё положение её величество.
И тут королева ощутила, как внутри всё сжимается до болезненного хруста от понимания... Жемчуг и рубины, символ невинности и крови в Лангории. Ещё отцом её мужа был заказан такой гарнитур, состоящий из тиары, колье, броши и серёг. Муж должен был преподнести его ей на утро после брачной ночи. Но эти украшения так и не покинули королевской сокровищницы. По крайней мере, так думала королева до слов Эммы.
Одетта Роттенблад была младшей из троих детей лордов Роттенблад, и единственной девочкой. Леди Одетта была яркой красавицей-блондинкой с глазами цвета чистого летнего неба. И уже несколько лет считалась не только первой красавицей Лангории, но и самой неприступной красавицей королевского двора.
Как оказалось, неприступность Одетты Роттенблад имела весьма веские основания. И смысл интриги, что провернули её мать и брат, становился для Ренерель ясным и очевидным. В том, что её супруг прекрасно осведомлён о делах своего канцлера, её величество не сомневалась. А своего увлечения младшей Роттенблад он и не скрывал. Даже на одном из последних балов он пригласил на танец открытия не жену, как должен был, а Одетту.
- Думаю, что приколол эту брошь к ночной сорочке Одетты тот, кто её подарил. Король. И конечно, потеря такого подарка может привести к весьма печальным последствиям. - Произнесла королева, прикрывая глаза.
Мысли в голове метались золотыми рыбками в фонтанах далекой Сансории. Вот и все ответы на вопросы о собственной судьбе. Как быть и что делать. Похоже, что делать ничего не придётся, так как её, королевы, не будет. А вместе с ней и тех, кого не жалко, но кто может лишнего рассказать.
Размышления под лёгкую качку сменились ожиданием. Ведь не зря же её отправили в путь ночью и даже без видимости охраны. Каждое торможение или прыжок на кочке она воспринимала как начало. Вот-вот распахнëтся дверь повозки, и её казнят без оглашения приговора. Иначе она воспринимать то, что происходит не могла. Но ничего не происходило.
- Да сколько можно! Неужели и капли чести не осталось у моих палачей? Что же так тянут? - думала королева.
Она уже устала ждать, да и качка после событий уже приходящей ночи изматывала. Да и доносящееся размеренное дыхание Эммы заставляло даже немного завидовать. Её величество и сама не заметила, как её сморил сон.
А разбудили её голоса за стенами повозки и яркий солнечный свет, пробивавшийся в повозку сквозь щели.
В одном голосе она узнала Эмму, второй, мужской с хрипотцой, явно принадлежал их вознице.
- Это не та дорога, что ведёт к перевалу! - указывала мужчине отважная Эмма, её величество спорить с ним не рискнула бы.
- Конечно не та, - услышала королева смешок. - На той бы мне вспороли брюхо и выпустили бы кишки, а тебе и твоей хозяйке свернули бы ваши тощенькие птичьи шейки. В конце. А мне такие развлечения не по душе.
- Да неужели? - фыркнула Эмма.
- А то! Как жрать-то с кишками наружу? - решил по своему истолковать вопрос служанки возница.