Рождение королевы

Глава 14.

Надежда Аркадьевна, переступив через границу пятидесяти лет, всё чаще возвращалась мыслями в юность, в то время, когда она принимала решения, рвущие все её связи и возможно прокладывающие её жизненную дорогу совершенно не по тем маршрутам.
Она никогда, после первого просмотра, не смотрела всем известное кино "Москва слезам не верит". Она и в первый-то раз ограничилась первой серией. Уж слишком перекликался сюжет с её собственной жизнью. Ей, правда, не приходилось врать, что папа профессор.
Родители Надежды были людьми науки. Когда-то, очень давно, два увлечённых историей античности студента института философии, литературы и истории с курса Николая Александровича Машкина, бывшего студента самого профессора Преображенского, встретились и столкнулись в жарком споре, закономерен ли был переход от Римской республики к Римской империи. И больше не расставались всю свою жизнь. Даже смерть смогла разлучить их всего-то на четыре года, которые мама Нади посвятила воспоминаниям.
- Нам повезло, нас было много, горящих жаждой знания. Она была настолько велика, что даже тысячелетия не стали нам преградой. - Улыбалась воспоминаниям юности Нина Георгиевна. - Конечно, ведь у нас был свой Маяк. Ия была из творческой семьи, её родители жили искусством. Даже дочери дали вместо фамилии свой творческий псевдоним. Аркаша, Ия и я, всегда держались вместе. Нас так и звали, римский триумвират. Аллочка часто это вспоминала. Они с Ией были подругами.
Конечно, была и квартира по адресу элитарной профессуры, на Ломоносовском проспекте. Огромные антикварные шкафы с такой документальной исторической литературой, что впору филиал университетской библиотеки открывать. А уж монографии с личными подписями авторов и вовсе были настоящим сокровищем для знающего человека.
Ию Леонидовну Надя хорошо знала, и прекрасно помнила, что Ия Леонидовна охотно оставалась с дочкой друзей. Беседовала, много рассказывала... Что могла рассказать маленькой девочке та, кто добился признания римского права как науки и начала его изучения в огромной стране? Та, благодаря которой впервые был переведён на русский язык важнейший исторический источник, "Римские древности" Дионисия Галикарнасского. Именно Ие Леонидовне принадлежит перевод части трёхтомника и огромное количество комментариев с пояснениями, она же взяла на себя труд написать вступительную статью и полностью исполнила окончательную редактуру.
Конечно, разговоры с маленькой Надеждой были наполнены мифами, древней историей и владыками древнего античного пантеона.
Вспоминая своё детство, Надежда Аркадьевна всегда улыбалась. Настолько эти воспоминания были пронизаны светом и радостью.
- Я удачно выбрала дело жизни, - всегда смеялась подруга родителей. - Я всё время окружена такой древностью, что даже смерть обо мне забывает.
К сожалению, не забыла. И не позволила отметить столетний юбилей, прервав полёт на пороге. С разницей в два года ушёл весь "римский триумвират". Надежде оставались лишь фотографии, воспоминания и труды. И ей достаточно было лишь взять в руки одну из монографий, чтобы услышать давно молчащие голоса. Так совпало, что два из трёх крупнейших трудов Ии Леонидовны были созданы в юбилейные для Надежды годы. "Рим первых царей" и "Римляне ранней республики" были подарены на дни рождения, а вот "Римские древности по Авлу Геллию", Надежда попросила сама.
- Рано я их закончила, до десятилетнего цикла ещё год, - усмехалась Ия.
Надежда всегда казалась всем очень спокойной и сдержанной. Она была тем ребёнком и подростком, которого окружающие взрослые готовы были слышать и понимать. А она действительно считала их близкими людьми. Поэтому её никогда не контролировали, просто не видя в этом нужды. К чему обижать неким подобием недоверия весьма серьёзную и рассудительную девушку?
А вот учиться юная девушка пошла на факультет журналистики, а не по родительским стопам. Впрочем, как никто понимавшие, что такое зов призвания, родители препятствий не чинили и дочь в её выборе поддержали.
В мир новостей, журналистских расследований и неуправляемых информационных потоков Надя погрузилась уже во время учёбы. К получению диплома уже считалась опытным журналистом и вошла в команду новостного блока на телевидении. Там она и встретила его.
Не юный, уже сорока лет, амбициозный и яркий журналист, основатель собственной студии, выпускающей несколько программ, в том числе и новостные. Жил он тогда ещё невероятно скромно, всё, что имел, он превратил в деньги, которые вкладывались в телекомпанию. Помимо того, что он ужом вертелся, ради благосклонности верхушки телевидения. Без покровительства и разрешений с самого высокого уровня, пробиться на телеэкраны было невозможно.
Грамотная речь, манеры интеллигента, широкий кругозор и весьма привлекательная внешность быстро подобрали ключик к сердцу Надежды. Да и он явно не собирался оставаться лишь коллегой. Пошли предложения о совместной работе.
Вскоре Надежда уже была уверена в скором предложении руки и сердца, в мыслях планировала, где они будут жить. Поэтому странное недомогание её не напугало, как и последовавший вердикт врача. Беременность.
Вот только любимый, услышав новость, повёл себя странно.
- Наденька, от отцовства я конечно и не думаю отказываться, как и от наших отношений. Но официально признать их, как и ребёнка не смогу. - Тоном, словно сообщал, что сегодня ужинать не будет, так как перекусил в столовой сообщил он.
- Почему? - насторожилась Надежда.
- Потому что я уже женат, и разводиться не планирую, - прозвучало в ответ. - Но мы же выше всех этих условностей? Родишь как мать-одиночка, запишешь только на себя. Я буду помогать деньгами. Сама же знаешь, какие у нас проекты на низком старте, а с допуском в ряды старой советской интеллигенции, который у нас есть благодаря тебе, мы моментально войдëм в рейтинги. Нас возьмут в основные эфиры! Дадут закреплённые выходы.
- Вот как? - спокойный тон надёжно скрывал грохот рушащихся в душе хрустальных замков. - Но если ты женат, то почему сразу не сказал? Скрывал? Где твоя жена?
- Не здесь, я ещё не скоро смогу перевезти их сюда, - опустил взгляд в тарелку вдруг резко ставший чужим мужчина. - У меня ребёнок, больной ребёнок. Я его бросить не могу. И не собираюсь. Достаточно уже и того, что я потерял связь с дочерью от первого брака.
- Так это уже вторая семья, - покачала головой Надя. - А я выходит...
- Да, это непросто. Официального статуса я тебе и ребёнку дать не смогу. Но от этого вы не перестанете быть моей семьёй, - гнул свою линию он.
- И это будет третья, тайная семья? - уточнила Надя.
- Да, будет так. - Со злостью кинул он вилку на стол.
- Нет, не будет, - сложила руки на груди Надежда. - А будет так. Ты, сейчас, не медля ни минуты, соберёшься со всеми своими вещами и убирëшься из этой квартиры. Я наведу здесь порядок, и верну ключи владельцам, маминым друзьям. И с этого момента, мы друг друга не знаем.
- Надя, хватит нести бред! Ты беременна. Ты всегда была умной бабой и должна понимать, что времена меняются, а это просто условность, - начал злиться и он.
- Не смей! - со всей силы ударила по столу Надежда. - Не смей повышать на меня голос! Ты работаешь в отделе иностранного вещания только благодаря протекции знакомых моего отца. И прекрасно осознаëшь, как быстро я могу зарубить все твои надежды на успешное будущее.
- Прекрасно, - поднял он руки вверх. - Решила показать мне высокомерную с@чку из влиятельной семьи? Ах, какое оскорбление, ей не сказали о том, что она трахается с чужим мужем. А дальше что?
- Что дальше, тебя не касается. Решения буду принимать я, - холодно закончила Надежда.
Чувства застыли, трясло от злости и глупости ситуации. Надежда задавалась вопросом, отчего в её голову не пришла мысль разузнать самой всё о своём любовнике? Тем более, что заканчивали они один факультет! Просто с разницей в тринадцать лет.
В тот же день она оказалась в больнице. Решение она приняла молниеносно. Её гнало желание разорвать всё, что связывало её с этой грязной и лживой ситуацией.
Вот только что-то пошло не так, и в себя Надежда пришла только через сутки. В палате было темно, рядом на стуле сидела мама.
- Мы не успели буквально на десять минут, - всхлипнула она.
- Мам, ты не понимаешь, - голос плохо слушался и казался чужим.
- Чего? Чего тут непонятного, Надя? Но зачем ты так... Мы бы помогли, мы бы, - Нина Георгиевна плакала.
- Послушай, - вздохнула Надежда и начала рассказывать.
Смысла скрывать от родителей что-то она не видела.
- И что? Если тараканы появляются, то их травят! А не сжигают весь дом! - разозлилась Нина Георгиевна. - А ребёнок без отца... Кого этим удивишь? И да, мы никогда этим не пользовались, но кто бы посмел "удивиться"? Не забывай, кто твой отец.
- Как же я об этом забуду? Мой папа антиковед, - через силу улыбнулась Надя. - Как там было принято в древнем Риме, чтобы наказать обидчика, кому жаловались?
- Ты прекрасно сама знаешь. О мести просили Фурий, - напомнила Наде мама. - Фурии взываю к вам, отдаю вам этого человека, оскорбившего и унизившего меня, целиком и полностью. Отдаю вам его ноги, и руки, и живот, и глаза, и сердце, и печень, и его разум. Да будет проклято и разрушено дело его, да предадут и обманут его те, кому он верил, да воздастся ему страданиями его детей за страдания моих. Дайте мне увидеть его неудачи, боль и смерть и я почту вас жертвой!
- Маам - протянула удивлённая Надя, почувствовав неприятный холодок по позвоночнику. - Ты же сейчас не всерьёз? Проклятья?
- Деточка, ну конечно, - поцеловала её в лоб мама. - Просто установленные ритуалом обращения слова. Древние римляне они ведь всё делали по оговорëнным правилам. Но... Надя, мне очень жаль.
Почему мама плакала, Надежда поняла потом. Решив прервать беременность, она отняла у себя возможность стать когда-нибудь матерью.
- Цена, - тихо сказала она своему отражению в окне.
После выписки из больницы она ушла из профессии, оборвав всё и здесь. На кафедре, где работала Нина Георгиевна, нужен был секретарь. А Надя там была своей.
О том разговоре в тёмной палате Надежда вспомнила, когда узнала, что телекомпанию, которую создавал и возглавлял её бывший любовник, у него отжали его же друзья. Сам он долгое время пил. А вскоре он и вовсе был убит.
Впервые за долгие годы строгая рациональность восприятия мира для Надежды затянулась туманом суеверия. Уж больно созвучна была реальность словам, сказанным её матерью, просидевшей ночь над дочерью в бессознательном состоянии и с мыслями, что не просто потеряла внука, но и саму возможность стать бабушкой. Это настолько пошатнуло привычную картину мира, что Надежда заговорила об этом с матерью.
- Доченька, на календарь посмотри, какой год идёт. Ну, какие ещё Фурии? Просто человек был лживый и гнилой, вот дорожка и привела к закономерному итогу. Тебе врал, жене врал, может ещё кому. - Вроде как указала на явные вещи мама. - С судьбой, как и с древними богами, не шутят.